Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

Лев Ич-Тойвина поднял глаза на тестя. Уж если Гирандж иль-Маруни, лучший батюшкин друг, признаётся в страхе…

– Если бы я не верил, что делаю правильно, я бы не стал. Но императором… неправильно это! Я предал, я клятву верности нарушил! И на трон?!

– В любом заговоре, мой дорогой, нужно быть готовым идти до конца. До трона или до плахи, как уж повезет, но – до конца.

– Да ладно вам, – невольно усмехнулся Ферхади. – Если б так, плахи бы не пустовали, да и трон не успевал бы привыкать к новым задницам.

– А это потому, дорогой мой, – Гирандж иль-Маруни, великий интриган, ответил серьезно и даже торжественно, – что в заговорщики лезут все, кому не лень, и первыми – трусы. Лезут, а потом отступают при первом же признаке опасности, и торопятся предать сообщников, пока те не предали их, и покупают себе жизнь такой ценой, что небу тошно делается. Таких можно использовать, мой дорогой Ферхади, и нужно использовать, но упаси тебя Господь хотя бы намеком проговориться им о своих истинных целях! Знать правду могут лишь те, кому веришь как себе и больше, чем себе. И даже среди них каждый – лишь ту часть правды, которая ему нужна.

– Вон оно что… Вы сразу меня на трон метили? Просто мне этого знать было не нужно?

– А ты сам подумай, если бы ты знал, как бы себя повел? Что бы делал, что и как говорил? Смотрел бы как? Только испортил бы все.

– Знаете, господин иль-Маруни… временами вы так мне батюшку напоминаете, что будто его голос за вашим слышу.

– Дорогой мой, – вздохнул министр, – ты тоже. Ты сам не понимаешь, Ферхади, как на него похож.

Ворота особняка иль-Джамидеров отворились, впустили карету и всадников и закрылись. Разлетелась по дому весть: хозяин приехал! Ферхад спешился, бросил подбежавшему управителю:

– Траур на ворота, живо.

– Кто? – испуганно выдохнул управитель.

– Владыка. Слухи первыми ловите, а…

– А хорошо, – встрял первый министр. – Значит, и слухов не было. И вы, милейший, тоже… не распространяйтесь. Траур по императору – этого довольно, а слов – не надо.

Ферхади хотел было добавить от себя, но умолк на полуслове: распахнулась дверца кареты, и вслед за светлым отцом оттуда вылез Барти. Управитель, воспользовавшись молчанием хозяина, исчез от греха; Лев Ич-Тойвина поглядел на тестя, на священника, на таргальца…

– Так он… ну, тьма меня дери! И как я сам не догадался!

Гирандж иль-Маруни довольно усмехнулся:

– Ты думал, я влезу в такое дело без поддержки Церкви? Ферхади, дорогой мой, не обижайся на старика, но…

– Знаю, – хмыкнул Лев Ич-Тойвина, – ишак безмозглый. И вы думаете, из такого ишака получится император?

Глава Капитула рассмеялся вдруг. Покачал головой:

– Получится, сын мой, и еще какой! Всем бы такими ишаками быть!

– Просто заговоры – не твоя стезя, – примирительно заметил иль-Маруни.

Гила, конечно, выбежала встретить. Ферхади обнял жену, выдохнул:

– Звездочка моя, как же я рад… Гила, Гила… родная моя…

– Ты живой… ох, Ферхади… как сказали, что ты в Диартале…

А рядом Мариана, позабыв девичий стыд, обнимала своего Барти. И рыцарь выглядел таким глупо-счастливым… таким же, верно, как и он сам!

– Гила, звездочка! – Ферхади оторвался от жены, шепнул, кивнув на таргальскую парочку. – Позаботься, родная моя… Сьер Барти мало того что с дороги, еще и из цепей только.

– Хорошо. – Умница Гила обошлась без лишних вопросов. – Мариана, что ж ты, погляди, твой рыцарь на ногах едва держится! Из Диарталы путь знаешь какой неблизкий! Сьер, велеть приготовить ванну? Пойдемте в дом…

– А мы – в беседку, – коротко скомандовал иль-Маруни. Разумеется, он знал, где в доме зятя можно говорить без опасений. Лев Ич-Тойвина проводил жену тоскливым взглядом и послушно побрел вслед за тестем.

Первый министр обошелся без витийства.

– Ферхади, ты можешь спорить, можешь ругаться, можешь даже казнить меня в первый же день правления, но императором ты станешь. Так надо.

– Кому?

– Империи. Стране твоей! Ты слышал вообще хоть что-то из того, что я на совете говорил?

– А то! Запугали бедного ребенка…

– Болван! Я ни слова лжи не сказал, так-то, благородный Ферхад иль-Джамидер! Проигранная война, враги на всех границах, мятеж, пустая казна – ты думаешь, я это все придумал? Это правда, Ферхад, и это еще не вся правда! Не очень-то приятное наследство, и не сопляку Омерхаду с таким управиться. Я клянусь тебе… Светом Господним клянусь, спасением души, кроме тебя – некому!

– Сын мой, – перехватил слово священник, – господин иль-Маруни прав. Его высочество еще ребенок…

– Он вырастет!

– Да как ты не понимаешь, что будет поздно! Вырастет он… десять лет, и еще неизвестно, каким станет! После императора-дурака, которого боялись, нам не хватает только императора-дурака, на которого будут плевать!

– Да, конечно! – Лев Ич-Тойвина ответил на яростный взгляд тестя не менее яростным. – Давайте нам лучше императора-дурака, которым будут вертеть все, кому не лень!

– Дорогой мой, – министр тихо рассмеялся, – да покажи мне такого болвана, что попробует вертеть Львом Ич-Тойвина! Слишком это опасно, твой буйный нрав знают. Ты еще простишь мне… быть может, если я докажу, что так нужно было… простишь Альнари… но кого-то еще?! А видеть обман ты уже научился. Не-ет, Ферхади, ты зря боишься.

Готового возразить Ферхади оборвал Глава Капитула:

– Тихо! Кто-то идет сюда.

Через несколько мгновений в беседку постучал охранник. Доложил:

– Господин, к вам Первый Когорты Незаметных и с ним…

– Зови обоих, – нетерпеливо приказал министр. Ферхади молча кивнул. Хорошенький будет император – в собственном доме ничего уже не решает!

Вслед за Незаметным в беседку вошел Альнари. Мир сошел с ума, обреченно подумал Ферхади. Клейменый диарталец в доме начальника императорской стражи, в компании Первого Незаметного и первого министра… светлого отца можно не считать…

Альнари раскланялся, министр ответил на поклон. Глава Капитула шагнул гостю навстречу:

– Рад вас видеть, господин иль-Виранди. И вдвойне рад, что ваше противостояние с владыкой завершилось так удачно для Диарталы. Позвольте, я сниму клеймо. Думаю, его величество, – священник кинул взгляд на Ферхади, – не станет возражать.

Альнари привычно коснулся щеки. Алая крыса дернулась под пальцами. Словно не хотела умирать. Словно тоже, как и Альни, считала недостойным господаря просто позабыть обо всем, что стояло за клеймом. О казни отца, о позоре каторги, о плетях и пытках…

Не забуду, молча пообещал молодой диартальский господарь. Не будь я крысой – не забуду. Клянусь.

Убрал руку от лица; кольнуло щеку мгновенным холодом, и – словно теплой волной омыло.

– Благодарю, светлый отец, – спокойно сказал Альнар иль-Виранди. Горькие воспоминания оставим на потом. –