Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Вы не обманываете?

— Нет. Вы свободны.

Шарлотта положила руку на дверную ручку, повернула и толкнула дверь. Когда открылась, зверомуж-стражник отошёл в сторону, пропуская.

Юная волшебница вздохнула, гордо вздёрнула подбородок и сделала шаг.

— Только Астре доставить ваши труды можно гораздо быстрее, чем пешком, — послышалось из покоев.

Шарлотта остановилась и уставилась в длинный, устланный красной дорожкой коридор, стиснув при этом руку на эфесе шпаги. Видит Небесная Пара, Стаканишт нарочно ждал до последнего. И это и был подвох. Уйти и долго мучиться, пробираясь мимо демонов. Остаться и сделать всё быстро.

Юная волшебница вздохнула и повернулась, молча уставившись на хитрого халумари.

А тот облегчённо выдохнул и указал рукой на кровать, предлагая присесть.

Волшебница насупилась, но если потратит на разговор немного времени, ничего ведь не потеряет. Потому Шарлотта, деловито изображая из себя недовольство и спесь, прошагала и опустилась на мягкую халумарскую кровать, где опять сложила руки на груди. И всем видом показала, что готова выслушать, но вот верить не готова. А ведь она и в самом деле не обязана верить чужакам. Ещё матушка учила: чужак — это тот, кто не считает тебя достойным доверия. А значит, и в ответ можно не доверять.

Но даже если нет веры, всё равно лучше быть честной, если, конечно, ложь не сулит очень больших прибылей сейчас, но грозит убытками потом, когда обман вскроется.

Игра в гляделки затянулась на несколько гранов момента, а потом Стаканишт начал объяснять. Говорил и про демона псоглавых, и про некую потустороннюю женщину в золотых одеяниях, и про осаду домика с бароном.

Говорил долго.

Иногда заставлял юную волшебницу улыбаться, а иногда хмуриться, но в любом случае рассказчиком Стаканишт был хорошим, и перебивать его не хотелось. Хотя и возникло ощущение, что он недоговаривает, особенно когда девушка спросила, почему бы не позвать подмогу из страны халумари. Тогда Стаканишт прервался, кисло усмехнулся и почесал в затылке, но не ответил.

Меж тем жрица стояла истуканом, зыркая исподлобья, и лишь разок медленно дотронулась до бока и поморщилась.

— Я не понимаю, — произнесла Шарлотта, когда халумари замолк, — зачем нужна демоница в золотом, если она проиграла бой? Зачем нужен слабый?

Полосатый Стаканишт развёл плечами.

— Я это… не буду спорить, но барон говорит, что важнее здесь не победа, а понимание возможностей. Но в целом не знаю, но раз барон говорит, надо, значит, надо.

— Тогда два вопроса, добрый Стаканишт, — проговорила Шарлотта. Она постаралась вспомнить, как её учила торговаться матушка, и для этого даже повела плечами, чтоб сделать тело более расслабленным, и стала говорить медленно, нарастяг, и разгибая при этом пальцы из кулака, словно считала тюки товара. Но у матушки получалось как-то очень живо, а в себе юная волшебница чувствовала некую фальшь. Но ведь не зря говорят: дорогу осилит идущий, книгу осилит читающий, истинное умение получит тот, кто не выпускает из рук шпагу.

Шарлотта отвела взор и, разогнув указательный палец, проговорила:

— Как вы поможете мне? И второй, — она разогнула средний, — как мои чары крысоловки помогут вам?

Стаканишт махнул рукой.

— С первым как раз очень просто. Вы, юная госпожа, готовите, что должны передать Николь-Астре, а мы используем наши летающие механизмы, чтоб доставить. А со вторым сложнее. Но барон считает, что Золотая баба связана с волшебными крысами. По крысам её найти и надо.

Девушка встала и снова схватила вещи, намереваясь уйти.

— Что опять не так⁈ — искренне возмутился Стаканишт, приподнявшись в кресле.

— У вас ничего не выйдет. Мне нужно в Керенборг или в резиденцию Магистра, чтоб взять всё необходимое для Николь-Астры, — ответила юная волшебница.

— Да твою ж ты мать, — тихо на своём языке процедил пришлый, а затем перешёл на общекоролевский: — Что вам, юн спажа, нужно?

— Многое, — ответила девушка.

— Вы пока напишите список, а я приведу себя в порядок. И Мирабелле тоже не помешает помыться после кровавых полей.

Глава 27

Жертвы магической науки

Время перевалило далеко за полдень, и, хотя двойная звезда стояла еще высоко, мягко, по-осеннему припекая, одна часть неба понемногу наливалась вечерней густотой. А вторая приобретала блеклость, с тем чтоб чуть позже наполниться закатным золотом и охрой.

Пётр Алексеевич неспешно глянул сперва в небо, а потом на майора, который держал в руках смартфон и которого народ метко окрестил свадебным. В итоге взгляд оказался направлен на прячущихся под карнизом фей. Затем неспешно стянул китель и нательное, оставшись голым по пояс. Затем так же неспешно протёр спиртовой ваткой бок и взял скальпель из набора, который лежал на специально притащенном сюда раскладном столе. А ещё на столе было белое вафельное полотенце.

Стоящие немного в стороне солдаты внимательно наблюдали. И все были вооружены.

— Так, приступим. Ты снимаешь? — посмел он на свадебного майора.

— Так точно.

Генерал же вздохнул, готовясь к неприятной процедуре, осторожно ткнул остриём бок и сделал небольшой надрез. По коже, противно щекоча, потекла кровь. Было немного больно, но наука, а в этом мире демонология и магия — такие же науки, как и химия с физикой, в общем, наука требовала жертв. И как бы ни была избита фраза, но жертв человеческих в прямом смысле этого слова.

— Пока ничего не ощущаю, — произнёс Пётр Алексеевич, а затем, как следовало из доклада прапорщика Сизова, поднял руку со скальпелем, показывая окровавленный инструмент феям. Нержавеющая сталь блеснула в свете Небесной Пары, роняя солнечный зайчик на стол.

И опять тишина. Мелкие крылатые создания лишь угрюмо таращились на человека, сбившись в кучу. Они вообще оттуда вылезали только по ночам или когда никого рядом нет. Но жрут галеты и тушёнку из сухого пайка не хуже, чем синички — подвешенное за окном сало.

Генерал примерно минуту ждал, а потом небрежно кинул скальпель на стол и взял ватный диск с перекисью и пластырь.

— Либо феи бракованные, либо я что-то не помню, — проговорил он, ткнув диском тонкий, как ниточка, порез. Порез тут же покрылся шапкой белой пены от сработавшей перекиси водорода.

Затем землянин прилепил пластырь, оделся и сел, облокотившись на столешницу и подперев подбородок.

Глаза забегали по траве, по технике, по людям. В голове шуршали шестерёнки мыслей, но пока вхолостую, потому что никакой идеи не приходило. По всему получалось,