Читать книгу - "Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин"

в скале, а лапа — символ того, что в Паннонии, типа, всем зверолюдям рады. Эдакий «Зверополис» местного разлива.

И всё это было бы миленько, если бы не зверские крокодильи рожи. И если бы от них не пахло немытой псиной.

Здесь был проход в некий Внутренний Город, и его охраняло штук двадцать рыл таких же злых охранников.

Стояли как вкопанные, копия в копию, с дубинами наперевес, ни один мускул не дрогнет.

Выправка, конечно, как у кремлёвского караула, только рожи страшнее и чешуя вместо кожи. Я уж было подумал, пустят нас в город или нет. Может, туда какой-то специальный пропуск нужен? Всё-таки охрану выставили не просто так.

Однако, по счастью, Ираида повела нас не туда.

Может, фейсконтроль мы бы и не прошли, а может, у неё был другой, более тонкий план. Она свернула вбок от ворот, к какой-то неприметной лестнице, тоже высеченной в скале, но, прикинь, без охраны. Вообще никого.

Прям проходной двор какой-то, а не секретный вход в суперважное место.

Ступеньки становились всё круче и круче, мы шли по ним, булки уже горели от напряжения, а лёгкие пылали огнём.

Лестница, что ни говори, большая.

Вели они, как оказалось, на территорию этих самых Горных Козлов. Да-да, тех самых, что в горах живут и на всех свысока поглядывают, типа самые умные.

Проход этот, как выяснилось, был без охраны, потому что к Козлам, типа, мог подойти любой желающий, и это очень важная часть местной религии и философии.

Каждый имеет доступ к мудрости.

Ну, то есть, подойти-то мог, а вот попасть на аудиенцию — это уже фигушки, для избранных.

Не факт, что мудрость к тебе прикоснётся.

Опять-таки, надо понимать: подняться наверх желающий может, это его личное дело, а вот общаться с ним — личное дело козлов.

Имеют они право на своё мнение?

Ещё как.

Но полезть и покричать в горы, типа: «Эй, козлы, рассудите!» — это пожалуйста, сколько влезет. Демократия в некотором роде. Доступность органов власти.

Ираида уже один раз сюда лазила, чтобы подготовить почву и всё разведать.

Я бы на такой фитнес не подписался без крайней нужды, даже за большие бабки.

Её пламенная речь, полная праведного гнева и юридических терминов (наверное, я ж не слышал, но представляю себе эту картину), таки зацепила одного из этих горных судей, и он велел ей меня сюда притащить. Типа: «Пусть главный ответчик явится, посмотрим ему в его бесстыжие глаза». И вот теперь, когда мы карабкались по этой туманной горной тропе, пыхтя в унисон, как загнанные пони, меня не покидало ощущение, что за нами кто-то очень внимательно наблюдает.

Прям как в фильмах про шпионов, только вместо камер — чьи-то невидимые глазищи. Неприятненько, скажу я вам, аж мурашки по спине. Так и до клинической паранойи недалеко.

— Горные Козлы очень мудрые, — прошептала Ираида, когда мы немного отдышались, присев на какой-то валун, воняющий, кстати, козлятиной. — Некоторые считают, что они так же древни, как сам Панноний. Нужно проявить к ним максимальное уважение, Алексей Сергеевич, а то могут и копытом лягнуть, фигурально выражаясь. Или рогами боднуть, но вот это не фигурально, а буквально.

— Да ладно, что я, не понимаю, что ли? Не в первый раз с далай-ламами ручкаюсь.

Я старался восстановить дыхание и не показывать, что у меня уже ноги гудят, как телеграфные столбы.

— Я ж не пацан какой, понимаю. Будем предельно корректны, как на приёме у английской королевы.

Ступенек было до хрена, и высота уже давала о себе знать — дышалось тяжеловато, как будто мешки с цементом таскал. Сердечко, правда, пока не шалило, молодое тело — это вещь! Не то что моё старое, которое от такой прогулки уже бы раз пять инфаркт словило.

Но я ещё держался молодцом по сравнению с Фомой. Этот «маг» отстал на несколько пролётов, и его хронический алкоголизм давал о себе знать. Он останавливался передохнуть через каждые десять метров, пыхтел, как паровоз на подъёме.

И это при том, что у него есть магическая поддержка для такой олимпиады. Видать, всю свою ману на подъём растратил, или просто физуха ни к чёрту.

Ираида же шла вперёд, не обращая на него внимания, как будто его и нет вовсе. Она-то знала, что этот хмырь припёрся сюда только для того, чтобы позырить на Козлов и срисовать их облик для своих иллюзий. Чисто профессиональный интерес, никакой эмпатии к нашему делу.

Шпион, а не союзник.

— Какие-нибудь особые обычаи у них есть, которые мне нужно соблюсти? — спросил я у Ираиды, когда мы снова немного сбавили темп, потому что я уже реально задыхался. — Ну, там, не знаю, в левый рог поклониться или правой ноздрёй не дышать? А то ещё обидятся, и пиши пропало.

— Смирение — начало и конец мудрости, — философски изрекла Ираида, как будто цитировала какого-то местного Конфуция или Омара Хайяма. — Вы их своими манерами не оскорбите, Алексей Сергеевич. Главное — без правительственного гонора, они такое не любят. Как-никак, они тоже своего рода правители, причём долгоживущие. Поменьше пафоса, побольше уважения.

Пока мы продолжали восхождение, которое казалось бесконечным, задул холоднющий ветер, пробирающий до самых костей, и облака вокруг горы сгустились так, что стало ни черта не видно дальше собственного носа.

Прям как в Сайлент Хилле, только без монстров… пока что.

На нас легла тень, и солнце пропало, будто его выключили рубильником. Я аж поёжился, несмотря на то, что шёл и потел.

Мы вышли на какое-то длинное плато, где нас поджидал одинокий фонтан. Пейзаж, надо сказать, не для слабонервных: такой суровый минимализм и драматическая тоска.

Фонтан сам по себе был ничего особенного: две чаши, одна поменьше, откуда вода стекала в большую, круглую. Ну, типа, стандартная конструкция для парков и скверов, только тут вокруг горы и туман, и тишина такая, что уши закладывает. Однако, когда я подошёл поближе, чтобы рассмотреть этот фонтан из чёрного камня, я, мягко говоря, охренел. Вода, прикиньте, текла вверх! Из большой чаши в маленькую. Вот это фокусы! Антигравитация в действии или местное колдунство? Я аж глаза протёр — думал, глюки от нехватки кислорода.

— Пришли, — шепнула Ираида, которую фонтан нисколько не интересовал.

Она опустилась на колени и окунула руки в воду, словно совершая омовение. Выглядело это довольно торжественно, хоть и просто. Как будто готовилась к встрече с самим Богом.

Ну, я тоже присел на корточки