Читать книгу - "Черный Маг Императора 29 - Александр Герда"

проводник есть, — хмыкнул старик и кивнул в мою сторону. — Хватит на сегодня. Парню нужно в Белозерск, да и устали мы с ним за день. С самого утра колдуем.

Старик поболтал в своем бокале остатки вина, одним глотком опустошил его и посмотрел на меня.

— Ты, кажется, что-то еще хотел спросить, или передумал?

Сначала я не понял, что именно он имеет в виду и тут вспомнил — ну конечно, пространственный рюкзак. Совсем вылетело из головы… Правда, после такого подарка, который он только что мне сделал просить еще об одном было наглостью с моей стороны. Но если подумать… Я ведь не знал, что получу от него сегодня Спираль Фантомного Спектра. К тому же, старик сказал, что уже передавал своему другу мою просьбу.

— Василий Стахиевич, вы меня извините…

— Хочешь спросить насчет сумки? — перебил меня Хвостов. — Да, Сашка мне говорил, что тебе нужно. Не переживай, будет тебе сумка. У меня есть несколько задумок на этот счет. Но давай поговорим об этом в другой раз. Приедешь ко мне в гости после турнира, чтобы рассказать, как все прошло, тогда и обсудим. Договорились?

— Конечно, — улыбнулся я.

Такой вариант меня вполне устраивал. В Богемии мне пространственный рюкзак вряд ли понадобится. Я же не буду с ним за плечами на испытания выходить, правильно?

От Василия Стахиевича мы ушли около восьми часов вечера. Хвостов на прощание еще раз пожелал мне удачи на турнире, а я в свою очередь поблагодарил его за чудесный подарок, который он мне сделал. Классная штука, что и говорить! Вот только непонятно, насколько сложно будет привыкнуть, что Спирали нужен солнечный свет, а не магическая энергия…

— Привыкнешь, куда ты денешься, — уверенно сказал Дориан и обнадежил: — Не переживай, поначалу я тебе буду подсказывать. У тебя же голова дырявая, вечно из нее все самое важное вылетает.

Так уж сложилось в последнее время, что каждый раз после тренировки с Чертковым мы с ним завели традицию обсуждать итоги дня во время прогулки по школьному парку. Как правило, она была недолгой, но именно во время нее частенько говорились многие важные вещи.

Завтра, ранним утром, я планировал вылет в Москву, поэтому если хотел хоть немного провести время с дедом, мне следовало поторапливаться в Белозерск. Однако, несмотря на это, отказаться от привычной традиции и не провести Черткова до его общежития, я не мог. Особенно после того, что он сегодня сделал для меня.

Несколько минут мы шли молча. Не знаю, о чем думал в этот момент наставник, а я о том, что сегодняшний вечер может статься последним, когда я вижу его перед турниром. Правда у меня все-таки теплилась надежда, что Александр Григорьевич все-таки приедет в Богемию, но мало ли…

— Спираль — хорошая штука, — первым нарушил молчание Чертков. — Хвостов молодец, что решил отдать ее тебе.

В этот момент старик остановился, посмотрел на небо, затем на меня и двинулся дальше.

— Хвост тебя уважает, Темников, — продолжил он. — Тратит на тебя время, да и вообще… Такое с ним редко случается. Говорит, что есть в тебе нечто такое… Особенное…

Он бросил на меня быстрый взгляд, однако я промолчал. Если он ожидал, что я как-то отреагирую в этот момент, то я понятия не имел о чем говорить. Больше он ничего не сказал до самого общежития преподавателей. Перед тем как пожелать наставнику спокойной ночи, я еще раз поблагодарил его за убежище, а он лишь кивнул в ответ.

Проводив его взглядом, я потопал в свою комнату за вещами. Такси я вызвал еще в тот момент, когда мы с Чертковым только вышли из главного корпуса, так что с минуты на минуту я ждал звонка, подтверждающего, что машина уже на школьной стоянке. О! Вот кстати и он…

Я вытащил телефон из кармана и с удивлением обнаружил, что это не из службы такси. И даже не Нарышкин, который должен был согласовать со мной время вылета на завтра и рассказать, где мы втроем будем встречаться. Это был Голицын. Надо ли говорить, что звонок главы тайной канцелярии накануне поездки в Москву меня насторожил?

Василий Юрьевич был немногословен. Спросил, как у меня дела и сообщил, что если завтра-послезавтра у меня нет срочных дел в Москве, то поездку можно отложить, так как встреча с Романовым переносится на вторник. На мой вопрос не случилось ли чего, он ответил, что все в порядке. Кроме того, добавил, что Горчаковой и Нарышкину от сообщит об этом сам, после чего попрощался.

— Смотри-ка, тебе первому позвонил, — многозначительно заметил Дориан. — Я думаю, ты, разумеется, понимаешь, что это значит.

Пока Мор развивал эту тему и делал далекоидущие выводы, я довольно быстро выбросил звонок Голицына из головы. Если он говорит, что нет смысла волноваться и все нормально, значит так оно и есть. Тем более, что у меня есть Нарышкин, который в курсе всех значительных политических потрясений в стране и, если будет что-то важное, обязательно сообщит.

Вместо этого я подумал о том, что мой план оттащить сегодняшней ночью Лазаревой охранный конструкт, вновь стал реален. Правда окончательное решение я решил принять после того, как приеду к деду. Для начала посмотрю, как его здоровье, и как буду чувствовать себя на тот момент. Все-таки денек выдался довольно сложным, могу и передумать.

Единственное, что я сделал прямо сейчас, это набрал Ершова, который ждал моего звонка, чтобы согласовать окончательные планы на утро и обрадовал его новостью, что завтра у него выходной. Каждый раз удивляюсь его сдержанности. Сразу видно, что бывший военный летчик. Мне кажется, если бы я ему позвонил и сказал, что завтра летим на Луну, он бы просто принял эту информацию к сведению и начал готовиться к долгому перелету.

До Белозерска я добрался около десяти. По дороге думал о деде, которому позвонил перед выездом и сказал, чтобы он ставил чайник. Как и все дни перед этим, голос у него был достаточно бодрый, и я очень надеялся, что это не показная бодрость исключительно для моего личного спокойствия.

Неожиданно для меня самого, дед встретил меня во дворе. Выглядел отлично, с нормальным цветом лица и улыбкой на лице. Дед был в полном порядке. Для меня это было очевидно. Как стоит, как смотрит… Мне было достаточно одного взгляда, чтобы это понять.

— Здорово, деда! — радостно сказал я.

—