Читать книгу - "Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский"

чем гром с ясного неба. Это явление было столь же невероятно, как если бы в гости заглянул сам товарищ Сталин, пожелавший посмотреть на мое житье-бытье и узнать, нет ли у меня каких-нибудь жалоб и пожеланий.

Тогда, летом сорок первого года, когда на нас напал злобный враг, я отчаянно рвался на фронт, но вердикт военно-врачебной комиссии оказался неумолим. К месту решающих событий на Юго-Западный фронт удалось попасть только в качестве военного корреспондента газеты «Комсомольская правда» уже после того, как яростное сражение на Житомирско-Бердичевском направлении отгремело, и фронт стабилизировался по рубежу Днепра и укрепрайонов старой границы. Товарищ Серегин к тому моменту уже выполнил обещание переломать и оторвать ноги блицкригу, и оттянул свои войска на территорию Белостокской освобожденной зоны. Там он намеревался устроить тренировочный полигон, чтобы обучить наших бойцов и командиров самым правильным образом наматывать в бою на кулак кишки врага, а немцам привить обратно потерянную совесть и страх перед Красной Армией.

Уже потом, во время Рижской операции, «белостокцы» показали себя как жесткие, умелые и отважные бойцы, а немецкая вторая армия, которую на тех тренировках использовали в качестве боксерской груши, была растрепана до последней крайности, будучи больше не в силах оказывать влияния на тактические и стратегические расклады. Гитлер несколько раз присылал ей в подкрепление свежие армейские корпуса, как из резервов, так и снятые прямо с фронта (разгром Белостокской группировки товарища Сергина сделался для него навязчивой идеей), но все, что фашисты кидали в огонь сражения, тут же вылетало в трубу мелким пеплом и вонючим дымом.

Впрочем, это было потом, а тогда, в конце июля, бродя по местам сражения на берегах реки Случи, я вдосталь наслушался рассказов свидетелей и очевидцев событий тех пяти* дней, что до основания потрясли наш мир. Для одних наших товарищей солдаты и офицеры из времен Бородинской битвы и Крымской войны были соседями с фланга, которые в ожесточенных боях закрыли вражеские прорывы под Гульском и Новым Мирополем, случившиеся по причине бестолковости, расхлябанности и некомпетентности тогдашнего командования Юго-Западного фронта. Других фантастические летательные аппараты прикрывали от ударов с воздуха, и с момента их появления ни одна бомба больше не упала на советские войска. Третьи под Онацковцами дрались плечом к плечу с солдатами из прошлого века на рубеже недостроенного Летичевского УРа, и на тех окровавленных полях показали самые яркие примеры мужества и героизма. Четвертые были ранены, и в кратчайшие сроки прошли излечение тут, в госпитале Тридесятого царства, после этого снова вернувшись в строй своих полков.

Примечание авторов: * О событиях в тылах группы армий «Центр» простые советские граждане (и непростые тоже) не знали почти ничего: акция на Северо-Западном фронте под Островом была точечной, разовой и никому не понятной, однако на Киевском направлении Серегин задействовал танковый полк, «Шершни», «Стилеты», а также армейский корпус из армии Багратиона, и воевал целых пять дней, закончив операцию шокирующим применением градиента Хаос-Порядок.

Одним словом, самых захватывающих историй мне довелось выслушать превеликое множество, при этом я понимал, что это не обычные фронтовые байки, а правда, правда и одна лишь правда. Залогом тому были нерукотворные окопы, не отрытые лопатами и кирками, а как бы отштампованные в жесткой земле, груды стрелянных гильз от японской винтовки «арисака», с маркировкой времен русско-японской войны (я тогда только родился), смертное пространство нейтральной полосы, усеянное трупами людей в серых мундирах и их сгоревшей техникой, а также огромное пепелище под Онацковцами, где, как мне сказали, вместе со своими танками и пушками разом сгинуло до семидесяти тысяч немцев — от них не осталось ровным счетом ничего. Суровы и беспощадны товарищ Серегин и товарищ Кобра к иностранным захватчикам, и те, кто сам не сдался в плен, могут заранее считать себя покойниками.

Однако к советским бойцам и командирам, если не считать трусов и паникеров, пришелец из других миров оказался настроен более чем благоприятно. Приказ «Ни одна бомба не должна упасть на советские войска», и его чудесные аппараты взяли небо под контроль, разогнав германских асов как дурных ворон. Советских раненых прямо с перевязочных пунктов забирали в его волшебный госпиталь в Тридесятом царстве, и оттуда они возвращались в свои части полностью излеченными уже на следующий день, реже через двое-трое суток. Рассказы этих людей о сказке, обернувшейся былью, вселяли в наших товарищей дополнительный оптимизм и стойкость в бою. Именно тогда, насмотревшись на места тех ожесточенных боев и наслушавшись рассказов их участников, я стал собирать о товарище Серегине все сведения, до которых мог дотянуться, не деля на достоверные и не очень. В истории, где смешалось множество самых противоречивых стилей, правдой могло оказаться все что угодно.

Ну а потом события еще раз повернулись неожиданным образом, потому что раскрылась еще одна дверь между мирами, и у нас появились новые союзники, то есть наши же собственные потомки из семьдесят шестого года. Наши дети и внуки вступили в войну против германского фашизма с яростью и исступлением настоящих советских людей, после чего товарищ Серегин получил возможность по большей части отойти от дел в нашем мире. Замена его войскам была адекватна и обладала такой мощью, что Гитлеру от такой рокировки стало даже хуже, ведь, помимо добровольцев, к нам из того мира потоком пошла мощная боевая техника и совершенное оружие. Удар от Себежа на Ригу получился стремительным и неотразимым, в стиле того же германского блицкрига, так что фашистская группа армий «Север» в кратчайшие сроки была подрезана под корень, окружена, разгромлена и уничтожена.

Если ни с одним солдатом или офицером артанской армии я тогда так и не встретился, то добровольцы из эпохи развитого социализма были доступны и для официальных интервью, и для бесед по душам. Узнав, что с ними говорит сам Аркадий Гайдар, они становились разговорчивыми и рассказывали, рассказывали, рассказывали о жизни в своем мире при так называемом развитом социализме. «Так называемом» — потому что какой же это развитой социализм, если в мирное время народу не хватает самых обычных вещей, и даже пшеницу Советский Союз закупает за доллары в Канаде и Аргентине. Однако, несмотря на эти временные трудности у себя дома, сражались с германскими фашистами выходцы из мира тридцать пять лет тому вперед столь же яростно, как и наши современники, и в ходе Рижской операции и те, и другие покрыли себя неувядаемой славой.

И тогда же я впервые встретился с нашими современниками, гордо называющими себя «белостокцами». Именно этими бойцами и командирами было укомплектовано кадровое ядро