Читать книгу - "Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский"

Неожиданно. Понятно, что она сейчас в состоянии жуткого стресса, но до замкового острова больше километра. Тем не менее, стоило отвлечься от руля, отдельные картинки ее взгляда уверенно пробиваются в мое восприятие. Свадебное платье? Глеб Лобанов в клоунском фраке? Нет, тоже свадебный костюм, просто на его высокой нескладной фигуре выглядит крайне несуразно. Еще и сочетание цветов странное — черные штаны, белый фрак с черными лацканами и длинными фалдами, черная рубашка и ярко-алая бабочка несколько крупнее обычной. Будь портной хорош, смотрелось бы интересно и прилично, но в небрежном исполнении «снял с магазинной вешалки и сразу надел» наряд создавал буквально клоунский образ.

Впрочем, никто не веселился — судя по проскальзывающим эмоциям Луна в полнейшем ужасе, а лицо Глеба Лобанова застыло в каменной гримасе. Сомкнутые губы кривятся, как будто он пытается удержать штангу с превышающим его возможности весом, а фигура замерла как деревянный манекен. Череда меняющихся, прорывающихся сквозь помехи расстояния «картинок» уже показала мне зеркало — в нем я увидел отражение Луны. Она в облегающем белоснежном атласном платье-футляре с открытыми плечами и похожим на ошейник воротником. Вырез под левую ногу настолько смелый, что хорошо виден не только ярко-алый ажурный верхний край белых чулок, но и ремешки-подвязки спрятанного под платьем пояса.

Сияющие серебром волосы уложены в высокую сложную прическу, украшенную алым — в цвет бабочки Лобанова, бантом. В расширенных красных глазах ужас, по щеке течет слеза — которую сейчас одна из окружающих Луну девушек смахнула с милой улыбкой, что-то сказав. Картинки для меня мелькали совершенно беззвучные, как при плохой связи, но в зеркале я увидел, что окружающие Луну «подружки невесты» смеются.

Очень похоже я крупно ошибся. Уверенно предполагал, что Луну просто забрали и привезли на вечеринку, откуда — если я туда сумею попасть, ее могу забрать как настоящий хозяин-покровитель. Но совершенно не думал, что мероприятие совершенно незаконное, ведь Луна сейчас контролируется ментально — а это, в общем-то, виселица.

Арина же сказала, что Луна шла сама и с улыбкой, почему я не подумал о ментальном контроле! Что за день, сплошные ошибки — с яростью ударил я пару раз в руль. Картинки взора Луны перед глазами исчезли — я уже тронулся с места и поехал дальше вдоль набережной. Помню, здесь был дендропарк, тоже на выдающемся в озерную гладь участке земли, вот он, доехал уже. Вечер, посетителей нет, идеальное место для меня в условиях дефицита поджимающего времени.

Не доезжая до входа в Дендрарий, повернул и поехал по узкой дороге вдоль берега мыса, мимо ясеневой аллеи с выкрашенными в белое стволами. Уже отсюда видна темная громада высящегося среди водной глади замка, со светящимися неярким желтым светом окнами. Едва я припарковался и отпустил руль, как вновь перед глазами хлынула череда мыслеобразов.

В этот раз это была уже словно старая кинохроника, показывающая чуть дерганное изображение кинокартины, но откинувшись назад на сиденье я хорошо ощутил, как крепнет наша с Луной связь и вот уже я как будто вживую присутствую.

Луна к этому моменту покинула раздевалку и происходящее мне категорически не понравилось. Наталья Манштейн недавно в сердцах вымолвила «вот идиот» в адрес Оскара Блейзера, но она — как и я, даже подумать не могла, что выкрали ее для красной свадьбы. Видимо никто из младшего состава Блейзеров не знал о моей причастности к приносящей доход уважаемым людям нелегальной деятельности, а старшие клана или не в курсе происходящего здесь, или просто в спячке маразма.

Ни я, ни госпожа майор даже подумать не могли, что все дойдет до такого, но как оказалось категорически не стоит недооценивать предсказуемость чужой глупости, так что сейчас надо разбираться с происходящим.

Чтобы Луну спасти, надо спешить. Но я не успею — даже если побегу сейчас по воде, просто не успею перебраться через замковую стену и остановить происходящее. Впрочем, бежать по воде я не собирался — погрузившись в состояние самадхи, отключившись от всего сущего и материального, я полностью почувствовал себя в теле Луны. Вот глазами моргнул, вот кончиками пальцев пошевелил — работает, как будто в своем собственном.

«Что такое состояние самадхи?» — мелькнула вдруг где-то вдали мысль, с потерей концентрации выбросившая меня обратно словно ударом огромного молота. Пытаясь продышаться почувствовал, как текут по щекам кровавые слезы.

Дыхание переводил почти минуту, с трудом приходя в себя. А самадхи — это высшая степень медитативного сосредоточения, во время которой отвергается все сущее. Спасибо за знания, чужая память, но можно больше так не надо — попросил я сам себя и еще неизвестно кого, вновь ухватываясь за ощущение ауры Луны.

Получилось быстро и сразу, многочисленные звуки навалились громким фоном — играющий под сводами свадебный марш, перешептывания, негромкий смех и звон посуды. Луна шла под руку с Оскаром Блейзером, двигаясь с изящной грацией, но достигалось это чужой волей, умением шагающего сзади кукловода. Двигались мы к столу-алтарю в центре зала, накрытого белоснежной скатертью и усыпанного алыми лепестками роз.

«Ты слышишь меня?» — спросил я.

«Нико?»

«Да»

«Ты где, ты можешь меня спасти?»

«Да. Сейчас, когда тебя положат на стол, расслабься и не сопротивляйся мне»

«Я не могу, я боюсь, что происходит?» — накладывались мысли-вопросы один на другой.

«Мне казалось, что ты не истеричка»

«Я не истеричка!»

«Ну вот и не устраивай истерик, просто доверься мне»

Сознание Луны словно отстранилось — вернее, это я его отстранил, забирая контроль над телом. Сосредоточился на ощущениях тела — чувствую себя управляемой куклой, которую направляют десятки чужих рук.

Мы уже подошли к выполняющему роль алтаря пиршественному столу. Луна, повинуясь чужой управляющей воле, грациозно присела на него боком, потом закинула ноги и вытянув руки изящно перекатилась, ложась в центре в выверенной многими подобными мероприятиями позе. «Подружки невесты» активными взмахами рассыпали на Луну алые лепестки роз, украшая главное блюдо вечера, а сверху возвышался Глеб Лобанов в своем нелепом черно-белом фраке и красной великоразмерной бабочке. Стоял он как будто шест проглотив, вращая глазами и обильно истекая потом. Очень похоже пробует сопротивляться ментальной удавке, но совершенно безуспешно — держат его так крепко, что только глазами шевелить и остается. А может просто паникует, кто знает.

Кукловод между тем заставил Луну раскинуть в стороны руки и согнуть одну ногу в колене, принимая позу словно утомленной солнцем на пляже. Согнутая нога из-за разреза платья почти оголилась,