Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

полтора часа примчался Киж. И он сам, и его лошадь были покрыты пылью, так что сначала ему пришлось долго отряхиваться. Мертвец при этом кривился, страшно недовольный испорченным костюмом.

— Докладываю, — подошёл он ко мне, — особняк закрыт мощным магическим щитом. Через него внутрь не попасть — мне уж точно, я даже пробовать не стал. Флигель, конюшня, сеновал и амбар сожжены подчистую.

— Еропкины?

— Два десятка опричников под началом четырёх младших отпрысков фамилии. Магов я насчитал не больше десятка — трое середнячков и мелкая шушера. Судя по выправке, опыта армейской службы не имеют. Треть охраняет усадьбу, остальные спят в бане.

— Там их и накроем. Очень хорошо!

— Не очень, Константин Платонович. Я немного подслушал их разговоры, — Киж ехидно улыбнулся половиной рта, демонстрируя своё мнение о болтунах, — завтра должен приехать Гаврил Акакиевич.

— Кто такой?

— Нынешний глава рода. Судя по тому, как о нём говорили, дядька с крутым норовом. Хоть и бастард, сумел всю семейку приструнить и взять власть в свои руки. Вроде как Талантом не обижен — ждут, что он проломит щит Марьи Алексевны.

— Значит, не зря торопимся. Постараемся взять их до утра, пока не явилась подмога. Есть что-то ещё, что я должен знать?

Киж покачал головой.

— Нет, Константин Платонович, вроде ничего не упустил. Может, стоило мне самому попробовать их вырезать?

— Дмитрий Иванович, а напомни мне, что с тобой опричники Еропкиных в прошлый раз сделали?

Киж сразу помрачнел, отвёл взгляд и поджал губы.

— Если я вам сейчас не нужен, приведу себя в порядок. Терпеть не могу выглядеть неопрятно.

Дождавшись моего кивка, он отправился к дормезу, залез внутрь и долго там шуршал, переодеваясь в новый камзол. На мой вкус, Киж слишком много уделял внимания своей внешности, если вспомнить, что он давно мёртв.

* * *

Мы закончили сооружать артиллерийскую тачанку уже за полночь. В свете магических светильников она выглядела как звездолёт посреди Средневековья. Первая настоящая боевая машина в этом мире. Увы, дрожки, хоть и укреплённые Знаками, оказались крайне перегружены весом «близнят». Надеюсь, ресурса повозки хватит на задумку, а там пусть хоть разваливаются.

Позёвывая, во двор усадьбы вышел Добрятников. В домашнем халате, в тапочках с загнутыми носами и с кружкой кофия в руке. Он осмотрел тачанку со всех сторон и покачал головой:

— Дрожки с пушкой! Умеете вы, Константин Платонович, поразить. Сказал бы кто — ни в жизнь не поверил. Если я напишу об этом случае в столицу, меня, ей-богу, на смех поднимут.

— Пётр Петрович, я вас очень прошу, не надо никому писать и выдавать секрет. Это экспериментальная разработка, её ещё до ума доводить надо.

— Так это не экспромт?! Уважаю, Константин Платонович. Ещё больше сейчас удивили. Не беспокойтесь, буду нем как могила.

Я кивнул ему, не особо надеясь на его молчание. С секретностью в этом веке вообще плохо, а Пётр Петрович, как я заметил, любит потрепать языком.

— Собираемся! — махнул я Кижу. — Бери Ваську, поедете на дормезе впереди, а я на дрожках за вами.

Не успел я и шагу сделать, как передо мной появились Александра и Таня.

— Константин Платонович, мы с вами!

У обеих девушек в глазах пылала несгибаемая решимость. Прежде чем я открыл рот, Сашка заявила:

— Вы же знаете, я всё равно с вами пойду. И Таня тоже! Оставите нас здесь, так лошадей возьмём и следом поедем. Мы ваши ученицы и вас не бросим!

Демонстративно вздохнув, я покачал головой. Даже не сомневаюсь, что так они и сделают. Я, собственно, и не собирался возражать, заранее придумав для них занятие. И пользу принесут, и лишний раз рисковать не будут. Грех не использовать лишние руки в текущей ситуации. Но формально я был обязан спросить:

— Александра, а что мне вашему отцу сказать?

— Я ему сама уже всё сказала, — рыжая упёрла руки в бока.

— Пусть едет, Константин Платонович, — подал голос Добрятников, — всё равно ведь сбежит.

У Александры радостно вспыхнули глаза, но её отец тут же добавил:

— Только пусть пообещает слушаться вас и не делать и шагу без вашего приказа.

Рыжая поникла, но согласно кивнула.

— Я тоже поеду! — между Сашкой и Таней влезла Ксюшка. — Я тоже стрелять умею!

— Нет! — хором выпалили Добрятников и Александра.

— Даже не проси. — Отец строго посмотрел на младшую дочь. — У меня хватит сил тебя удержать, в отличие от сестры.

Ксюшка надулась и сердито зыркнула на старшую.

— Вот вы как! Ничего, я запомню, Сашенька. Вот придёшь меня просить в следующий раз, так я тебе не буду помогать. И дяде Косте расскажу, что ты его портрет нарисовала и под подушкой хранишь.

Александра покраснела и бросила на меня быстрый взгляд. Портрет, значит?

Ксюшка показала ей язык и опрометью кинулась в дом, не дожидаясь, пока сестра доберётся до неё.

— Всё, поехали. Сударыни, займите места в дормезе.

Я попрощался с Добрятниковым и забрался в дрожки. Буквально на секунду я встретился взглядом с Таней, закрывавшей изнутри дверь дормеза. Как же я по ней соскучился! И она, судя по глазам, тоже. Но дела сердечные откладываются до лучших времён, пока я не разберусь со всеми проблемами.

* * *

В предрассветных сумерках мы проехали деревню Злобино. На единственной улице не было видно ни души и стояла вязкая тишина, только петухи изредка перекрикивались во дворах.

До цели оставалось всего ничего, и мы остановились в узком перелеске, за которым начиналась усадьба. В сопровождении Кижа я тихонько пробрался к опушке, чтобы осмотреться.

Луг и усадьба за ним плавали в утреннем тумане. Серые пряди то скрывали постройки и особняк, то показывали его частями. Вот мелькнули окна второго этажа, вот появился уцелевший флигель, высунулись из пелены чёрные огрызки сгоревшей конюшни. Ни черта не разобрать, где там чужие опричники! Опять Кижа посылать в разведку? Упустим время, позволим врагам проснуться и потеряем фактор неожиданности. А для «ловчей сети» далековато — я её до утра плести буду.

Внутри заворочался Анубис — до него дошли мои мысли о приближающемся сражении, и послышалось басовитое урчание. Драки Талант крайне одобрял, желательно со смертями, а ещё лучше с массовыми. Вот же ж ненасытная утроба! Ощутив моё недовольство, Анубис вдруг поднялся в груди и хлестнул протуберанцами силы изнутри по глазам.

— Ш-ш-ш!

Я непроизвольно зашипел сквозь зубы и принялся моргать. Под веки будто песка насыпали, до адского жжения и рези. Ах, зараза! Что же ты делаешь-то?

Пришлось утирать выступившие слёзы платком, прежде чем зрение вернулось. Только оно оказалось каким-то странным. Всё вокруг было серо-коричневым-черным, будто рисунок тушью и сепией. Я повернулся к Кижу