Читать книгу - "Царь без царства - Всеволод Алферов"

– Мы возвращаемся, – заключил старик. – Мудрый открывает Врата. Скоро он заберет нас к себе.

И щелкнул пальцами.

Крохотный огонек выхватил из мрака тучи мошкары и распугал ящериц. Призрачное пламя и скачущие тени сделали старика похожим на священного безумца, с всклокоченными космами, неровной седой щетиной – и юношу прошиб холодный пот.

На сей раз он не колебался и не тратил драгоценные мгновения.

Рывком вскочив – откуда только силы взялись? – Джен сбил колдуна с ног, повалил наземь и устремился прочь. Стены заброшенных домов как будто раскачивались в темноте над ним. На бегу он рванул прилипшую к телу рубаху – в подворотне было жарко и тесно, и как ни хватай ртом пыльный ночной воздух, душно так, что нечем дышать.

Тычок угодил между лопаток, ровно там, где бамбуковая трость не оставила живого места. Задохнувшись от боли, Джен упал, почти перекувырнулся и впечатался в бесформенную груду раскрошившегося кирпича.

Чернокожий верзила легко подмял его под себя, металлические пластины больно впивались в кожу. Сжав зубы, чтобы не закричать, когда мусор и каменная крошка вдавились в спину, парень не сразу заметил кончик кинжала, подрагивающий у его глаз.

– Так-так-так, – старик пощелкал языком. – Так-то ты благодаришь старину Кадара, да? И по-доброму советую: брось камень.

Крючковатый, точно деревянный палец указал на обломок кирпича, который Джен успел крепко сжать. Громила оскалился и без усилий поднял юношу в воздух, с глухим стуком камень упал в пыль.

– Ты колдун, – задыхаясь, прохрипел юноша. – Убийца… Чего вы хотите… тянете… делай свое дело, и покончим…

– Ну, чего от тебя хотели нагади, о том тебе лучше знать, – проворчал старик. – А я хочу просто сдать тебя Верховному, и чтобы ни моя, ни твоя шкура не пострадала.

У Джена не осталось сил сопротивляться. Минутный порыв прошел, и юноша попросту обмяк в руках чужеземца. Какая разница? Желтый бог смерти и его свора съели все, что у него было, все, кроме жизни, и если им нужна еще и она, то пусть забирают.

– Вот и хорошо, вот и славно, – говорил меж тем старик. – Ты обещаешь сидеть тихо и не рыпаться, хотя бы пока Верховный на тебя не глянет. Так?

Джен только промычал в ответ. Чужак ослабил хватку на горле юноши и отступил.

– Мой нож близко у руки, – гортанно произнес он.

Парень без сил сполз по куче обломков наземь и набрал в грудь воздуха спросить, когда черный кулак вдруг прянул в лицо, и над юношей сомкнулась темнота.

Он очень долго падал, словно его проглотило исполинское чудище, только вот у глотки не было ни конца ни края. Во сне стояла тьма, и живот юноши свело от страха, от холода, от вони старых увядших цветов. Бесчисленные руки тянулись к нему из мрака, бесчисленные голоса сливались в один, голос Сахры – она умоляла прийти, защитить, уберечь ее от надругательства.

Потом вдруг глотка кончилась и выплюнула Джена в пустоту, состоящую наполовину из тьмы, а наполовину из пламени. Еще немного – и юноша понял, что пустота вовсе не пуста. Оно было везде: не сверху или снизу – просто везде, и говорило, кричало, хныкало тысячей голосов. Многоголосье сводило с ума. Джен сам не заметил, как добавил свой крик к общему хору.

От крика он проснулся. Долго глядел на край тугой подушки и полуночно-синий ковер – как странно, ведь он никогда не спит на животе? – припоминая, где он и куда его занесло вчера. Вспомнил, осторожно пошевелился. И не слишком уверенно решил, что будет жить.

– Очнулся?

Голос был низким и звучным. Говоривший, наверное, сидел, облокотившись на спинку кровати – Джен чувствовал дрожь, что передавалась дереву. Не дождавшись ответа, незнакомец хмыкнул:

– Странное дело, ты не маг. Даже хуже – ты гафир. Но мучаешься кошмарами, как я и высшие чародеи. Что ты видел? Вот сейчас?

Пустоту, полную голосов. И Сахру.

– Я… я не помню, – солгал Джен.

– Шепот? Темнота, великая сила… что? – допытывался незнакомец.

Быстрым движением, точь-в-точь как толстяк в подвале, он взял юношу за подбородок и поднял лицо к свету, на миг Джен увидел нового тюремщика. У того был странный разрез глаз: слишком узкий на гладком упрямом лице, внешние уголки опущены – так что взгляд казался обманчиво сонным. В действительности смотрел он жестко и недоверчиво. Это продолжалось всего мгновение: раны и кровоподтеки разом проснулись, юноша сцепил зубы от боли, и вельможа отпустил его.

Как там его назвал Декхул? Сар-Алай, родовое имя засело в памяти, а вот первое стерлось, сколько ни вспоминай.

Верховный колдун встал и отошел к окну. Гладкий дорогой атлас шелестел, как змеиная чешуя.

– Я должен извиниться за своих людей, – услышал парень. – Ты был не в себе, Нженга выбрал простой способ тебя утихомирить.

От притворного сожаления становилось тошно. Это еще хуже побоев, впрочем… «Как знать, как скоро дело дойдет до них», – подумал Джен. Он вновь приподнялся на локтях и со свистом втянул в себя воздух.

– Будешь дергаться, и целители тебя свяжут, – без выражения произнес колдун. – У тебя вместо спины кровавое месиво, бамбук сечет так же хорошо, как плеть. Я мог бы быстро поставить тебя на ноги, но ты гафир, и поэтому будешь поправляться сам.

– Уже второй раз… – проговорил юноша. – Гафир, гафир… все твердят одно и то же.

– Но ты и есть гафир, – колдун в три шага пересек комнату и остановился рядом. Глаза его были темны, как обсидиан.

«Живут обычной жизнью, даже не зная, что у них есть способности». Да нет, не может быть! Не у него, не с ним. Но призрачное пламя в руке Зеваха… хлыщ так ничего и не успел сделать. Или не смог? «Мы же не можем его околдовать!» Но ведь он… он ясно помнит, как мутились мысли там, на мосту, и как тот кренился, а сам юноша отчаянно цеплялся за плиты, чтобы не соскользнуть вниз.

Колдун следил за ним с непроницаемым лицом.

– Зелье, – почти одними губами произнес Джен. – Пришлось пропитать зельем тряпицу, чтобы я отрубился.

– Ну вот и хорошо, что сам догадался. Да, быть гафиром не значит, что на тебя не действуют чары. Этому учат царские ищейки. Ну а сейчас ты просто сопротивляешься.

Верховный помолчал и добавил, как бы подводя черту:

– И моим целителям тоже.

– Что со мной будет?

Глупый вопрос. И всяко не тюремщику его задавать, не колдуну, но уже поздно.

– Я должен подумать, – вид у колдуна был угрюмый. Или, может, то цветные искры в глазах сгустились, так что в комнате как будто потемнело? Наверное, Джен пропустил часть, потому что Верховный говорил: – …вошел в твое сознание, но ничего не разглядел. Обрывки, клочья воспоминаний!

Должно быть, он уже все объяснил – колдун направился к выходу и лишь у самой двери обернулся.