Читать книгу - "Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук"

Интерлюдия

Инквизитора Калагана и Зеона, под чужой личиной, вместе отправили по важному делу, а приставку с глаз долой все старательно проигнорировали.

Грегор так и сказал:

— Идите выполнять, с глаз долой, до тех пор, пока не вернётся Айвен.

Калаган и так недобро поглядывал на незнамо откуда взявшегося посланника, который принёс странное письмо от Айвена. Он не понимал, почему Грегор, совершенно перестал слушать его, после прочтения этого письма.

А чтобы двое опасных людей не перегрызлись от безделья в ожидании, Грегор не нашёл ничего лучше, чем найти им занятие под стать. Задание преподносилось, как чрезвычайно важное, хотя и нужно было, чтобы избавить Грегора от лишней головной боли.

Там, в сырой темноте, таились подводные сквозные ходы, через которые из-за барьера то и дело просачивалась всякая мерзость, и кто-то должен был методично её выбивать. Обычно отправляли простых гвардейцев, но на этот раз, во главе тридцати ратников поставили опытных командиров и бойцов. Самого инквизитора Калагана Огнеликого и тихого человека в дорожном плаще, которого представили просто «тайный посланник». Имени не назвали. Так распорядился Айвен.

Зеон не возражал. Зеону, напротив, было весело.

Потому что посланником был он сам. А амулет на шее исправно прятал его лицо, голос и ауру от чужих глаз — и прежде всего от глаз того самого инквизитора, который сравнительно недавно отсёк ему кисть, искалечил и был свято уверен, что добил. Калаган не узнавал его. И это открывало простор для некоторых развлечений.

Впрочем, Калаган сразу почувствовал себя оскорбленным.

— Меня, — цедил он, ковыляя на негнущейся ноге, — выжегшего сотню гнёзд скверны, светоча Культа Солнца, Огнеликого, в сырую нору! Крыс гонять! Да ещё с каким-то безымянным.

— На всё воля барона, преподобный, — смиренно отозвался Зеон и придержал для инквизитора низкую ветку, которую, впрочем, отпустил раньше чем надо было. Ветка хлестнул инквизитора по макушке, заставив того ойкнуть. — Вас может придержать?

Калаган вызверился на него так, что простой человек побледнел бы и присел.

— Я управлюсь, — раздельно произнёс он. — Солнце дало мне силу.

— Оно и видно, — покивал Зеон. — Силы хоть отбавляй. Рук вот только маловато, да ноги не слушаются.

Учитывая статус «кво» посланника, инквизитор не спешил вступать в конфликт. Зато ждал возможности сорвать злость хоть на ком-то.

В пещерах инквизитор ожил: выжигать тварей он и вправду умел. Из посоха било белое пламя, монстры шипели и лопались склизкими кляксами, а Калаган между делом не упускал случая напомнить, кто здесь главный.

— Смотри, посланник, и учись, — провозгласил он, испепелив очередную ползучую пакость. — Вот что значит благословение Светила. Меня, Огнеликого, не одолел ещё никто.

Зеон, держась подальше от пламени инквизитора, спокойно добивал очередную тварь клинком.

— Никто? — переспросил он мягко. — Я, конечно, не сомневаюсь, но мужичьё шепчется. Болтают, преподобный, будто один лесной бродяга вас изрядно… укоротил. — Он скользнул взглядом по обмотанной культе на поясе инквизитора. — На целую кисть.

Калаган побагровел, и пламя в посохе плеснуло выше.

— Тот одержимый издох! — рявкнул он. — Его от моего последнего удара ничто не спасло! А ты почём знаешь про охотника, посланник⁈

— Слухи, преподобный, — развёл руками Зеон. — Одни слухи, а правды никто и не узнает, вы ведь кремень. Ни одного слова мимо, только барону.

Зеон едва сдержал улыбку, увидев кривой оскал инквизитора. Теперь Калаган уверен, что барон источник слухов. Прелестно.

К ночи Калаган вымотался. Негнущаяся нога подводила на мокрых камнях, культя ныла от сырости, и великий Огнеликий, оступившись, едва не ухнул в чёрную воду подводного хода. И ухнул бы не придержи его Зеон за шиворот.

— Осторожней, преподобный, — сказал он. — Вода тут недобрая. Говорят, кто в неё падал, того больше не находили.

— Обойдусь без твоей помощи, — огрызнулся Калаган, вырываясь.

— Как скажете. — Зеон отпустил его и добавил будто невзначай: — А всё же напрасно вы так уверены, что тот охотник помер. Такие, знаете, живучие. Иной раз сидит себе рядышком, а ты и не чуешь.

Калаган замер, обдумывая эту мысль. Он недобро глянул на посланника, но не увидел ровным счётом ничего подозрительного. Амулет сделал своё дело: взгляд соскользнул, мысль расплылась.

— Пустое, — буркнул инквизитор и заковылял прочь, бормоча под нос молитву Солнцу.

А Зеон остался стоять у чёрной воды. В его руке сверкнуло и погасло ядро, которое он только что достал из твари. Энергия волной разлилась по телу, заставив Зеона улыбнуться. Он умел ждать и сейчас он ждал указаний, и возвращения Айвена. А сейчас спешить было некуда.

Глава 18

Лесная сказка

Почему-то вышло так, что обустройство домиков совпало с доделкой второго этажа, и это заставило меня изрядно понервничать.

Казалось бы, вот оно, финишная прямая. Система ведь сказала прямым текстом: задание выполнено на девяносто из ста, осталось только достроиться. Я каждое утро просыпался с мыслью: ну всё, сегодня-то точно прилетит заветное уведомление.

А его всё не было.

Даже когда на втором этаже встали стены, легла крыша и была закончена планировка комнат, система упрямо молчала. Я даже мысленно её тормошил, но в ответ тишина. Уже начал, грешным делом, думать, что где-то напортачил, или система вовсе на меня обиделась.

Но дело было в другом. В мелочи, по сути, которую не так-то просто было реализовать. Пустые стены, это ещё не кров. Голая комната с окном, это не место, где человеку хорошо и комфортно жить.

И только когда в домики и в комнаты наверху занесли лавки, лежанки, столы, сундуки, когда в каждой затопили очаг и запахло не стружкой, а уютным жильём, передо мной наконец развернулось то, чего я ждал так давно.

Задание «Хозяин очага и крова» выполнено.

Вы доказали (пусть и на чужом имуществе), что достойны. В зачёт пошли все улучшения.

Личный очаг и личный кров: обретены.

Поздравляем. Теперь вы можете идти Путём Хозяина очага и крова.

Я стоял посреди готовой горницы, дышал этим тёплым, смоляным воздухом и аж ком в горле встал.

Потому что я вдруг вспомнил самую первую строчку, что высветилась у меня перед глазами целую вечность назад. В чужом теле, на грязном полу в таверне Виктора.

Тогда слова о том, что у меня нет своего очага и крова, очень больно били. Я ведь, по сути, был бездомным, в чужом месте без