Читать книгу - "Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов"

вся посуда. Но тут покупателями выступали женщины. Некоторые жестами предлагали уединиться и расплатиться натурой. Алекс был бы и рад это сделать, вот только он боялся оставлять без присмотра столь ценный груз. Он опасался, что стоит ему отойти с местной красоткой, как всему его оружию сделают ноги.

В итоге у него осталось всего три самых убитых с виду Калаша эфиопского производства. Худшего качества автоматов немецкому солдату на глаза не попадалось. Насколько он знал, завод по производству Калашей в Эфиопии был построен Северной Кореей, по крайней мере, так было в их мире. И там действительно делали худшие копии АК.

Патроны к советскому оружию ушли все подчистую. Пулемёты тоже быстро раскупили. А вот европейская винтовка и патроны к ней остались нетронутыми. Впрочем, их Алекс и не собирался продавать. Ему нужно было оставить себе хоть какое-то оружие. Он сначала собирался оставить себе АК-47, но когда увидел алмазы, то его обуяла жадность. За эти камешки он готов был продать всё, вот только на пикап покупателей не нашлось. А вот большую часть припасов у него раскупили, но их он обменял на другие вещи, которые ему пригодились бы в путешествии до цивилизации. К примеру, он всё же стал владельцем козы, которую собирался пустить на шашлык в скором времени. Плюс у него прибавились циновка, небольшая палатка, которую удобней ставить, чем большую армейскую, спальный мешок и несколько наборов одежды. В общем, место одного барахла заняло другое.

В итоге вечером он всё же оказался в объятьях горячей дикарки. Это была та самая лысая девушка в шрамах, на которую он столь неприкрыто пялился утром. В подарок за страстную ночь в палатке он подарил ей Калашников из тех трёх, которые у него оставались. Её счастью не было предела. Судя по тому, как она светилась от радости, на подарок она вообще не рассчитывала, тем более такой дорогой по местным меркам. Один Калаш можно было обменять на целую корову. Десять-двадцать коров — это уже выкуп за невесту, по местным меркам небольшое богатство.

Ночная спутница ранним утром упорхнула от него. Она была довольной, не скрывая широкой улыбки, и крепко прижимала к груди палёный Калаш.

Алекс в этот день пустил козу на мясо и начал жарить шашлык. К нему начали на запах подтягиваться аборигены и предлагать купить готовую еду. Он не отказался от дополнительного заработка. В итоге вся козлятина была распродана до обеда. Причём прибыль оказалась в три раза выше, чем стоимость живой козы.

В итоге он обменял оставшиеся два автомата на коз, нанял за долю от продажи шашлыка пару крепких молодых парней с автоматами и устроил точку общепита. Парни помогали ему жарить мясо и выступали в качестве охраны. К вечеру всё мясо было продано, выручка поделена, а радостные парни пригласили Алекса в своё племя. Он согласился, о чём ничуть не пожалел.

В стойбище скотоводов они втроём въехали с помпой. Пикап, груженный мешками с крупой, привлекал повышенное внимание окружающих, особенно детворы. Алекс, наученный опытом, первым делом перед поездкой часть прибыли от шашлыков обменял на бусы, зеркальца и пёстрые ткани. Когда они остановились у хижины вождя, он выпрыгнул из машины, сграбастал охапку украшений и приготовился раздаривать их красавицам, словно Дед Мороз на праздничной ёлке.

Первой ему навстречу вышла высокая темнокожая красотка в травяной юбке. Обнажённую грудь с задорно торчащими сосками едва прикрывало ожерелье из клыков какого-то хищника. По тому, как ей уступали роль первой встречать гостя, становилось понятно, что у этой девушки высокий статус. Вероятно, она дочка вождя.

Она прошлась по фигуре немца хищным взглядом, который был наполнен желанием обладать им. Она будто этим взором столбила за собой право затащить его под кустик. Наблюдая за этим, другие девушки, которые были не менее красивыми и одаривали гостя любопытными взглядами, поникли головами. Но в них всё ещё сохранился задор с затаённым ожиданием подарков. Девушки всех народов в любой стране любят получать подарки и украшения.

— Нима, — представилась дочь вождя, после чего добавила что-то на тарабарщине, даже не на фарси, а на каком-то местном диалекте.

— Алекс, — он не стал ничего добавлять, осознавая, что собеседница не поймёт его точно так же, как и он её. — Подарок, — протянул он ей самое ценное, что у него было, за исключением алмазов и оружия — очки.

Это были роскошные очки Рей Бен с линзами, которые на солнце переливались радужным сиянием. Эти очки — один из трофеев, который Шульц забрал в лагере эритрейских мясников. Он не решился их продавать, и держал до последнего.

Нима с небывалой радостью нацепила очки на лицо. Она с настолько важным видом задрала подбородок и стала демонстрировать подружкам своё приобретение, что те поливали её волнами зависти. Это было подобно топке, в которую подлили бензина. Чувство собственной важности у дочки вождя тут же улетело в стратосферу.

Дальше Александр принялся раздавать бусы из бисера, ткани и зеркала другим девушкам. И хотя те радовались, но ни один подарок не сумел превзойти по эффекту очки.

После раздачи даров Нима стала следовать за гостем хвостиком. Она одаривала его широкой белозубой улыбкой, изредка прикасалась к его светлым волосам, после чего хихикала, словно потрогала не причёску, а легендарное Золотое руно.

В итоге вождь, получивший в подарок боевой нож, устроил праздничный ужин. Он немного знал английский, отчего общаться с ним было куда проще, чем с остальными аборигенами. А ведь и с ними Шульцу как-то до этого удавалось поддерживать диалог даже без знания их языков. Началась торговля, целью которой стал автомобиль. Алекс был только рад его продать, тем более что вождь готов был расплатиться алмазами. Но взгляд местного лидера говорил о том, что он обдерёт гостя как липку.

В итоге машина была продана вместе с большей частью её содержимого. А ночь Александр провёл в компании страстной дочери вождя, которая заездила его, словно опытный жокей молодого жеребца.

Рано утром, пока племя ещё спало, Алекс с двумя своими шашлычными компаньонами — Меконненом и Тесфайе — выскользнул из стойбища. Нима спала, развалившись на коровьих шкурах, удовлетворённая и с виду невинная, по крайней мере, во время сна. О том, что её невинность давно канула в лету, говорил её опыт, который она ночью не стеснялась демонстрировать заморскому гостю.

Парни вызвались его проводить хотя бы до рынка, на котором можно было найти попутку до города. Настроение Шульца было на высоте, ведь он