Читать книгу - "Небудущее - Владимир Сергеевич Березин"

(эта фамилия тоже была для меня лишней), – можно считать – единорог в безопасности. Не советовал бы я никому перебегать Калимову дорогу. Тут ведь такое соревнование: сначала побеждает зло, потом мы, потом опять зло, потом опять мы – и в этих колебаниях устанавливается хрупкое равновесие.

– А что ж вы не погнались за антикваром?

– Ты знаешь, мы часто вынуждаем людей сделать что-то более ужасное, чем они собирались. Вот после той Большой войны, когда ужесточили наказания за изнасилования, женщин стали убивать. Нет, их убивали и раньше, но тут появился мотив не оставлять живых.

– Что ж, надо меньше наказывать?

– Отчего же? Просто надо учитывать, что произойдёт потом. Мудрый лекарь Фальцфейн придумал щипцы и пилу для удаления аликорна – удаления, безвредного для единорога. Если мы лишим негодяев инструментов для безопасной ампутации рога, то они убьют зверя и попросту отпилят ему рог, варварски. Если Фальцфейн придумал, как это сделать, не убивая единорога, то без его сундучка, вернее, без его набора инструментов живодёры возьмут ножовку и будут пилить по живому.

Итак, теперь у нас есть шанс, что единорог выживет.

– Как-то это унизительно.

– Ну так мы постараемся предотвратить саму угрозу. Это как ловля на живца. Как только набор Фальцфейна приготовят к работе, мы это почувствуем. А так – да. Может показаться, что никто не победил.

* * *

Через два дня мы ужинали вместе с новым хранителем музея прямо в его кабинете. Новый хранитель был тот самый мальчик с длинной тонкой шеей, болтавшейся в расстёгнутом вороте рубашки. Он ничуть не изменился с того утра, когда, семеня, вел их к кабинету Земляникина. Я с недоверием посмотрел на него, но старик успокаивающе кивнул: он наш, свой, можно доверять, не подведёт.

Они попрощались и пошли по аллее к дачному посёлку. Дачи и мастерские всё так же топорщились из-за заборов воздетыми руками статуй. Всё это давно стало странным островком внутри большого города.

Рядом из кустов выглядывала гигантская женская голова со ртом, раскрытым в ужасе – как на греческих масках. Мы прошли вдоль забора.

– Что мне нравится, так это то, что наш Академик купил участок у скульптора-минималиста.

– Не такой уж он был минималист. Помнишь историю с памятником? – заметил Академик.

– Помню, конечно. А ты знаешь, что было с этим скульптором?

Много лет назад какие-то бандиты заказали ему бюст своего товарища, погибшего в перестрелке.

Он сделал действительно хорошую работу, бандит вышел как живой – но при отливке бронзовый бюст треснул. На беду, это случилось за день до установки.

Скульптор чуть не поседел от ужаса, но вдруг придумал спасительный план: он покрасил бронзовой краской гипсовую копию и сам установил её на могиле.

Бандитам бюст очень понравился, а через неделю разразился знаменитый московский ураган, который всегда происходит в столице перед какими-то важными переменами.

И пока скульптор отливал новую короткостриженую голову, на пороге этого дома появились крепкие братки, и душа скульптора ушла в пятки. Но братки сообщили ему, что кто-то, воспользовавшись непогодой, украл с могилы бюст. Осталась, сказали бандиты, только лужа с кучкой бронзовых опилок.

Бандиты сделали новый заказ, и скульптор с чистой совестью поставил на могиле новый, уже готовый бюст. А ещё через месяц продал мастерскую и уехал, от греха подальше, в Америку.

– В Германию. Впрочем, мой мальчик, не верь ты ему. Всё было совсем не так. Это были вовсе не бандиты, да это и не бюст был…

В камине потрескивали дрова из супермаркета.

Наконец я встал, и старик посмотрел на меня с пониманием.

Он, разумеется, прочитал мои мысли и догадался, что мужская компания дала трещину.

Когда я заводил машину, то физически почувствовал спокойствие этой ночи. Над дачным посёлком стояла тишина, странная для большого города, который никогда не спит.

Только ухала, удивляясь чему-то своему, неизвестная ночная птица в парке.

(индрик-зверь)

Если вам приснился сон, в котором умирает единорог или его убивает человек или зверь, то это говорит о скором несчастье, что может посетить вас, ваших близких или просто знакомых. Не пытайтесь вмешаться в это во сне, постарайтесь что-то сделать наяву.

Сонник переходного времени ясновидящей Арины

Единорога вывели из леса поздним вечером. Деревенская дурочка, сидя под деревом, давно подманила его к себе и накинула на него уздечку, что дали ей городские.

Но вместо того чтобы идти к дороге, она несколько часов сидела всё там же, ощущая тяжёлую голову на своих коленях. Она забыла и про обещанные конфеты, и про серёжки в картонной коробочке, что ждали её у дороги. И только когда стемнело, повела его за собой, сжимая уздечку в грязной руке.

Потом рука сжимала уже горсть конфет, а потом пальцы разжались – потому что один из городских, отступив на шаг, чтобы не запачкаться, аккуратно выстрелил ей в затылок.

Дурочка лежала, глядя открытыми глазами в жухлую октябрьскую траву, а единорога уже заводили в фургон.

Он шёл смирно и вдруг застонал-запел, будто человек.

Но уже хлопнула дверь, фыркнул дизель, и фура стала выбираться с просёлка на широкую трассу.

* * *

Знахарь проснулся и резко поднялся на кровати. В доме стояла тишина. Ни ходики, ни холодильник не подавали признаков жизни. А к утробному рычанию старинного холодильника он привык, что-то в этом холодильнике было от домашнего зверя с сосиской внутри. Но то, что остановились ещё и часы, было совсем неприятно. Знахарь, мелко ступая по доскам пола, подошёл к окну. Сосны спокойно и недвижно чернели на фоне светлеющего неба, стена монастыря, как обычно, угадывалась в темноте – но что-то случилось в мире, стронулось с места, нарушилось равновесие.

И Знахарь, нашарив обрезанные валенки под кроватью, обулся и вышел, кутаясь в ватник. Он переступил порог – как грань между ночью и поздним октябрьским утром. Знахарь спускался из скита по узкой тропинке и чувствовал приближение гостей.

По дороге из города спешил нежданный гость. И это был друг, старый друг, но визит не был радостен – друга позвало в дорогу точно то же мрачное предчувствие, что разбудило и его, Знахаря.

Где-то по трассе нёсся лимузин – до него было ещё несколько километров, но Знахарь чувствовал, как машина летит, как она сворачивает с окружной трассы на окружную дорогу, так называемую бетонку, вот она едет медленнее… Сам он шёл по тропинке к дороге, навстречу гостям.

Длинная машина скоро появилась из-за поворота, и фары ударили Знахарю в глаза.

Секретарь