Читать книгу - "Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов"

бросить их на растерзание. Разве можно винить только преступников?»

На первый взгляд это звучало убедительно. Даже слишком. Но журналисты не отступали.

«У вас есть объективные доказательства, что уровень преступности вырос именно из-за этой политики?»

Секунда тишины. Лёгкое потрескивание микрофона.

«Нет. Но разве не очевидно, если включить здравый смысл?»

Это было всего лишь мнение. Ни цифр, ни отчётов, ни свидетельств. И именно в этот момент принц снова почувствовал это.

«Что-то не так…»

В истории с Theranos Сергей Платонов действовал безупречно — сначала данные, доказательства, показания инсайдеров. И только потом удар. Здесь же он будто шёл вслепую. Но это ощущение длилось недолго. Не прошло и двух часов, как экраны вспыхнули срочными новостями.

«Срочное сообщение Reuters: „После введения наличных платежей уровень преступлений, связанных с Ubers, вырос в десять раз“.»

Данные бразильской полиции, опубликованные Reuters, подтверждали слова Сергея Платонова. То, что казалось голословным предположением, внезапно обрело вес, холодную и неоспоримую тяжесть фактов. И в статье было ещё кое-что. Нечто куда более разрушительное.

«После тех инцидентов в прошлом году водители выходили на протесты, требуя элементарных мер безопасности. Но штаб-квартира Ubers лишь отмахнулась, заявив: „Система наличных уже доказала свою безопасность“. Более того, руководитель бразильского филиала позволил себе заметить, что водители „слишком эмоциональны“.»

Эти строки пахли холодным равнодушием — таким же сухим, как воздух в кондиционированных офисах, где решения принимаются вдали от шума улиц и криков людей.

Компания не просто проигнорировала опасность — она закрыла на неё глаза. Деньги от наличных потоков ослепили руководство, и водителей, словно расходный материал, отправляли в районы, где каждый поворот мог стать последним. Их отчаянные просьбы растворялись в корпоративных отчётах, не оставляя ни следа.

И тогда общественное мнение взорвалось.

— Люди умирают, а компания думает только о прибыли⁈

— Назвать убийства «эмоциональной реакцией»… это уже за гранью. Это безумие.

— Если они знали о росте преступности и ничего не сделали — это соучастие.

— Перехожу на Ride. Пора пользоваться сервисом с совестью.

Гнев рос, как пожар в сухом лесу — стремительно, с треском, пожирая всё на своём пути. Бойкот, который ещё недавно тлел, вспыхнул с новой силой. И именно в этот момент Сергей Платонов снова вышел на связь.

«Вы уже видели, что происходит? Я решил напомнить о себе… возможно, пришло время подумать о страховке. Никогда не знаешь, когда грянет беда.»

В его голосе слышалась мягкость, но за ней пряталось лезвие. Принц, однако, остался невозмутим. Его пальцы спокойно скользнули по гладкой поверхности стола, прохладной и идеально отполированной.

— Называть это катастрофой — явное преувеличение.

Да, общество кипело. Но…

— Общественное мнение и мнение инвесторов — не одно и то же. Люди могут кричать о бойкоте, но инвесторов интересует только рост. В статье о наличных они увидят не «преступность выросла в десять раз», а «использование сервиса в развивающихся странах выросло в пятнадцать раз».

«То есть вы считаете, что это не проблема, потому что приток клиентов из развивающихся стран перекрывает отток из-за бойкота?»

— Это звучит жёстко, но разве не так мыслят инвесторы?

Сергей Платонов не стал спорить. Лишь едва заметно улыбнулся — так, что это ощущалось даже через расстояние, словно лёгкий холодок по коже.

«Похоже, я ещё не всё вам показал. В следующий раз свяжусь с вами снова.»

Связь оборвалась.

* * *

Я медленно убрал телефон от уха и тихо выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи.

— Фух…

Вот так и устроен этот мир. Можно сколько угодно предупреждать, говорить спокойно, почти заботливо — тебя не услышат. Можно размахивать дымом перед глазами и твердить, что за ним скрывается настоящий пожар… но тот, кто не хочет покупать страховку, никогда не поверит на слово. Значит, остаётся только одно — показать пламя.

К счастью, у меня всё ещё было достаточно козырей. Вопрос заключался лишь в том, какую карту разыграть следующей. В случае с Ubers вариантов было так много, что выбор становился почти мучительным. Но в такие моменты всегда есть один особенно надёжный способ.

Тихий звук — почти музыкальный. Клаттер… По столу, отбрасывая мягкие отблески света, прокатился игральный кубик. Не обычный. Этот был создан специально для Ubers. Привычные шесть граней показались бы слишком скучными — поэтому здесь их было тринадцать. Но дело было не только в количестве.

Кубик был выточен вручную мастером высочайшего уровня. Глубокий чёрный блеск итальянского эбена словно поглощал свет, а тонкие серебряные вставки мерцали, как холодные искры. Каждая цифра была выгравирована с ювелирной точностью, а рёбра оплетены изящной филигранью из чистого золота, тёплой на вид, почти живой.

Он остановился. И в этот самый момент на верхней грани застыло число:

«12»

Я усмехнулся, проводя пальцем по гладкой поверхности дерева, ощущая лёгкую шероховатость резьбы.

— Что ж… не самый плохой вариант.

Потому не стал тянуть время. Эфир вспыхнул холодным светом софитов, в наушнике тихо потрескивала связь, а где-то за стеклом оператор лениво постукивал пальцами по столу. И вдохнул глубже — в воздухе чувствовался запах пыли, нагретого пластика и лёгкой нервозности — и спокойно объявил:

— Я выбираю номер двенадцать из подготовленных разоблачений.

Пауза. Тишина натянулась, как струна.

— Ubers относится к своим водителям как к расходному материалу. Насколько мне известно, генеральный директор не собирается ни сотрудничать с ними, ни развиваться вместе — более того, он позволял себе откровенно оскорбительные высказывания прямо им в лицо.

На первый взгляд — пустое обвинение. Даже рискованное. Если бы глава компании вышел с уверенным заявлением и опроверг это, удар мог обернуться против меня. Но… Просто уже знал, чем всё продолжится.

«Глава Ubers: „Водители разоряются? Это не моя проблема“ — запись с оскорблениями»

На следующий день всё произошло именно так. Сухой, почти ледяной заголовок от Bloomberg разлетелся по экранам. В статье была запись — настоящая, чёткая, без искажений. Разговор между водителем Ubers и генеральным директором. Голос водителя дрожал. В нём слышалась усталость, надлом, отчаяние человека, которого загнали в угол:

— Я на грани банкротства из-за новых тарифов… мои доходы упали почти вдвое…

Ответ прозвучал с ленивым, презрительным смешком, будто речь шла о чём-то незначительном:

«Чушь! Почему ты обвиняешь меня в том, что сам разрушил свою жизнь? В этом мире полно людей, которые умеют только перекладывать вину на других.»

Даже в обычное время такие слова вызвали бы бурю. Но сейчас… Когда новостные ленты уже были пропитаны сообщениями об убитых водителях, о крови на сиденьях