Читать книгу - "Наложница императора - Татьяна Семенова"

— Название, однако, с претензией, — заметил Ваня.

— А если еще учесть, — добавила Анюта, — что находится чайная на Жемчужной улице… Китайцы очень любят поэтичные названия. Практически в каждом городе имеются и Жемчужная, и Яшмовая, и Нефритовая, и Цветочная, и Драконовая улицы, обязательно Ворота вечного мира или Пяти духов. Даже в своих собственных садиках перед домом они дают имена, например, беседкам: «Отблеск красоты» или «Благоухание весны».

Однако за воротами северного подворья друзей встретило отнюдь не благоухание весны, а душные, пыльные, узкие улицы, наполненные суетой, громкими криками зазывал, звоном бубенцов, колокольчиков и прочим шумом. Толкотня была ужасная: бегали посыльные ребятишки; разъезжали телеги, доверху заваленные всевозможным товаром; причём в телеги были впряжены люди, которые, обливаясь потом, тащили эти переполненные повозки, но выглядели вполне довольными; и словно плыли мерно колыхавшиеся паланкины состоятельных горожан. Из-под разноцветной материи паланкина выглядывало непроницаемое полное достоинства лицо чиновника или просто знатного человека. Измождённые носильщики паланкина выкрикивали в толпу: «Тай тоу!», что означало — подними голову, или «Цзе гуан!» — одолжи свету. Толпа расступалась, и паланкин, важно покачиваясь, двигался дальше.

На улице не было праздно шатающихся людей, все были заняты каким-нибудь делом, поэтому никто особо не обращал внимания на трёх молодых людей европейской наружности в китайских нарядах.

— Муравейник, — констатировал Саша.

— Точно, — согласился Иван

Вдруг Аня радостно крикнула, показывая на одну из ярких вывесок:

— Вот то, что нам нужно!

И они зашли в специальную лавку, хозяин которой скупал у иноземцев, а потом продавал своим собратьям, всякие диковинки. Были тут простые медные лампы европейской работы; канделябры с завитками; маленькие скульптуры ангелочков и юных полуобнажённых дев греческого эпоса, кстати, пользующихся большим спросом; зонтики, не бумажные как у китайцев, а настоящие ситцевые и шёлковые; и даже большие бронзовые часы, правда, неисправные. А также всевозможные шкатулки, украшенные пышным позолоченным орнаментом, и масса всяких мелких предметов: шпильки, заколки, пуговицы, кисеты, банки, пузырьки, жестянки от консервов, бутылки (разумеется, стеклянные) и даже одна кружевная перчатка. Хозяин повертел в руках пустую пластиковую бутылку и выложил на прилавок три бронзовых монеты по десять цяней с квадратной дырочкой.

И тут Ваня проявил невиданные коммерческие способности. Он резко забрал назад бутылку и стал отчаянно мотать головой. Потом попросил Аню:

— Скажи ему, что я прошу двадцать таких монет.

— Сколько?! — удивилась Аня.

— Ты скажи, скажи.

Аня сказала, Китаец сразу добавил ещё две монетки. Ваня собрался уходить. В результате третьего и последнего действия в этом спектакле они сторговались на десяти монетах.

— Ну ты даёшь! — Саша похлопал друга по плечу. — Прирождённый бизнесмен. Откуда такие способности?

— Торговаться я ещё на Кавказе учился, когда отдыхал там. Первую цену всегда называют несуразную, в расчёте на простака.

— Ты просто молодец, Ваня! — похвалила его и Анюта. — Трёх монет нам могло не хватить, чтобы посидеть в чайной втроём.

— Выходит, нас всё-таки надули, раз это такие маленькие деньги, — сказал Ваня, изображая обиду. На самом деле видно было, как он доволен собой.

— Да нет, просто эта чайная, можно сказать элитная, и цены там соответствующие, — объяснила девушка.

Меж тем они уже свернули на Жемчужную улицу, и, прошагав по ней совсем немного, увидели странную картину. Как раз возле чайной «Яшмовое сияние» образовалась изрядная толпа. Собравшиеся пронзительно кричали и непрерывно размахивали руками, как спортивные болельщики.

— Что здесь случилось? — спросил Саша. — Анюта, ты понимаешь, о чём они кричат?

— Надо подойти поближе и посмотреть, — ответила девушка. — Тем более что нам всё равно туда.

— А мы не влипнем в какую-нибудь нехорошую историю? — проявил небывалую для него осторожность Ваня.

— Нет, — успокоила Аня. — Там просто спорят о чём-то или ссорятся, а у китайцев в таких случаях всегда собирается толпа зевак, жаждущих дать совет.

— По-моему, это не только у китайцев, — философски заметил Саша.

— Ты не понял. Китайцы совершенно особенным образом относятся ко всяким подобным событиям. Они никогда не пройдут мимо ссорящихся. При этом в драку вступают крайне редко. Они могут безумно долго пререкаться, привлекать каждый на свою сторону всё новых и новых прохожих, но практически никогда дело не доходит до рукоприкладства, как у нас. Самое большее, на что они способны, это поднести руку с горизонтально вытянутым средним пальцем к носу соперника — жест обозначает презрение и ненависть.

Когда ребята подошли к толпе, китайцы, увидев, что они иноземцы, перестали кричать и поспешно расступились, шарахаясь, как от прокажённых. И глазам вновь пришедших открылось то самое зрелище, которое вызвало у всех столь бурные эмоции. Посреди улицы стоял достаточно богато одетый человек с открытым ртом. Он издавал жалобные протяжные стоны, похожие на мычание, по щекам его текли крупные слёзы, словом, видно было, как он жестоко страдал.

— Что это с ним? — не понял Ваня.

— Подождите, — сказала Аня. — Я сейчас выясню.

И обратилась с вопросом к одному из зевак, для начала немного склонив голову в традиционном приветствии. Китаец заворожено смотрел на европейскую девушку, столь хорошо владеющую его родным языком. Иноземцы, даже прожившие годы в Поднебесной, всё равно не могли так безупречно говорить по-китайски.

Ведь китайский язык невероятно сложен для европейца. К примеру, одно и то же слово, произнесённое с разной интонацией, может иметь разные смыслы. Всего голосовых тонов четыре: ровный, повышающийся, понижающийся и входящий. Причём есть ударение — это само собой, есть вопросительная или повелительная форма — это тоже всем знакомо, а есть интонация — как особый способ, особый тон произнесения слова. И гамма этих тонов соблюдается всеми китайцами, независимо от разницы в наречиях. Если тональность слова выбрана неверно, оно приобретает абсолютно другой смысл. Помимо тональной гаммы, существуют и другие тонкости. Например, есть звуки и слоги, отличающиеся лишь придыханием. Слог «па» можно произнести, просто как «па», а можно с придыханием: «п-а». И это тоже в корне меняет смысл. Для многих европейцев такие языковые трудности оказываются непреодолимыми. Европейское ухо зачастую просто не улавливает разницы в интонациях. Но сами китайцы считают, что их язык совершенен, называют его первым в мире. Европейцы добавляют: «по трудности», и в этом они совершенно правы.

— Ну вот, этот китаец просто неудачно зевнул, — сообщила Аня, выяснив все подробности. — Теперь он не может закрыть рот и страдает от невыносимой боли. Зеваки убеждены, что в него вселился злой дух. Только никто из толпы не знает наверняка, чего этот дух хочет, вот они и спорят. Надавали несчастному разных советов, а кто-то даже побежал за местной колдуньей, умеющей читать нужные заклинания, освобождающие от злого духа.