Читать книгу - "Ухорез 1-5 - Василий Горъ"

— Ну, и как тебе, Настюха, вдовья доля? А ведь я предупреждал, что этот недоумок когда-нибудь убьется и оставит тебя у разбитого ко— …

Моего рывка он не заметил. Так что я вышел на нужную дистанцию еще до того, как этот тип договорил, и вложился в правый боковой. Ну, а кулак, усиленный Воздухом, превратил нижнюю челюсть «провидца» в кашу из дробленых костей. Он, естественно, мгновенно потерял сознание, а я развеял навык, медленно повернулся к его спутникам и недобро оскалился:

— Здравствуйте. Ваш знакомец имел наглость оскорбить мою матушку и моего отца. Зря: я, Олег Леонидович Беклемишев, такого не прощаю. Кстати, у вас есть ко мне какие-нибудь претензии?

— Нет… — после недолгих раздумий ответил тот, который поплотнее, а второй просто помотал головой.

— Замечательно… — улыбнулся я. — Прошу прощения за то, что невольно прервал вашу трапезу, и счастливо оставаться…

…Уйти нам, естественно, не удалось. В смысле, сразу: нас остановил сотрудник службы безопасности ресторана, вежливо поздоровался, извинился за то, что вынужден просить нас не покидать ресторан до завершения анализа происшествия, и сообщил, что запись уже в работе.

Я пожал плечами, дал понять, что не в обиде, и посоветовал вызвать к моей жертве врача.

— Уже вызвали, ваше благородие… — сказал служака, на несколько секунд «поплыл» взглядом, а потом поклонился и выдал занимательную речь: — Ваше благородие, по словам начальника смены, вас действительно оскорбили, так что у нас к вам претензий нет и быть не может. Да, у членов ГБР полиции, которая подъедет минут через восемь-десять, может оказаться другое мнение, но вы, насколько мне известно, проживаете в нашем жилом комплексе, значит, если что, ответите на их вопросы, верно?

— Верно… — подтвердил я и добавил: — Отправьте их в двести вторую квартиру: я в ближайшие несколько часов никуда не уеду.

— Заходите к нам еще — будем рады… — заявил он, поклонился он еще раз и демонстративно сделал шаг в сторону.

Я ответил любезностью на любезность — похвалил таланты поваров и пообещал, что появлюсь в ближайшее время — качнулся вперед, вывел маму в фойе и повел к лифтам.

Пока поднимались на наш двадцатый, она не произнесла ни слова. И по коридору шла молча. Зато после того, как мы ввалились в прихожую и закрыли за собой дверь, криво усмехнулась:

— Ты поломал Валентина Яковлевича Кислицына, сватавшегося ко мне году, эдак, в семьдесят девятом-восьмидесятом, а следующие лет семь-восемь завуалированно намекавшего на то, что готов ответить взаимностью на мои чувства. Человек он препаскуднейший — самоутверждается за счет слабых, пресмыкается перед сильными, лжет, лжесвидетельствует, делает подлости и так далее. Сам по себе не опасен: Кислицыны — род из второй тысячи рейтинга влиятельности дворянских родов. Но связей у этой твари хватает. Поэтому до пожалования тебя орденом Архангела Михаила мог доставить неприятности. А сейчас ты задавишь и большинство его покровителей. Но если правильно подготовишься. И да: спасибо, сынок — этого типа надо было наказать именно так…

…Звонок ожил минут через двадцать. Я вышел в прихожую, посмотрел на картинку с домофона, открыл дверь, поймал взгляд дюжего полицейского, обнаружившегося в коридоре, и вежливо поздоровался. А служивый начал хамить — назвал меня мальчиком, обратился на «ты», попытался вцепиться в руку и, не сумев взять захват, сообщил, что я арестован.

— Господин капитан, для начала поздоровайтесь, извинитесь за то, что обратились ко мне, потомственному дворянину и кавалеру ордена Архангела Михаила, не используя титулование и на «ты», покажите служебное удосто— …

— Мальчик, ты, кажется, не понима— … — гневно начал он, но вовремя заметил, что я постукиваю пальцами по верхнему торцу телефона, торчавшего из нагрудного кармана, правильно интерпретировал намек, заткнулся и пошел красными пятнами. А я продолжил давить:

— Ну же, я весь внимание!

Он, конечно же, уступил. В этом конкретном вопросе:

— Ваше благородие, прошу прощения за то, что обратился к вам, не используя титулование, но вы нанесли господину Кислицыну тяжкие телесные повреждения, соответственно, обязаны ответить перед Законом за серьезное преступление!

— Скажите, пожалуйста, а вы уже просмотрели видеозапись конфликта? — полюбопытствовал я.

Он насмешливо фыркнул:

— Просмотрел. А это что-то меняет?

— На мой взгляд, это меняет все… — бесстрастно заявил я, пригласил его в квартиру, завел в гостиную и повел рукой в сторону стола: — На фотографии в рамке — мой покойный отец. Или Бешеный Медведь, за годы беспорочной службы Империи заслуживший шесть боевых орденов. А господин Кислицын имел наглость назвать его недоумком. Мало того, он оскорбил и мою матушку. Соответственно, я, потомственный дворянин, всего-навсего воспользовался возможностями, даруемыми Грамотой о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, и не более. Кстати, текст этого документа вы наверняка изучали в училище, а значит, обязаны помнить самые важные положения…

Он невольно сглотнул, а я закончил монолог двумя ударами милосердия:

— Мой орден лежит чуть левее отцовских и был получен из рук государя. Обращаться к нему за справедливостью я, естественно, не стану. Но если вы не вернетесь в правовое поле, то перешлю запись нашей беседы генеральному прокурору Анатолию Игоревичу Голицыну, с которым знаком лично…

Полицейский, вероятнее всего, хорошенечко «заряженный» кем-то из спутников особо упертого ухажера моей родительницы, слился еще на слове «государь». А после того, как оценил перспективы, описанные в последнем предложении монолога, решил не будить лихо, пока оно тихо, сложился аж в поясном поклоне, извинился за то, что не вник в суть проблемы, заявил, что я во всем прав, и свалил, даже не взяв с меня показаний. Но я не расстроился — закрыл за ним дверь, вернулся в гостиную, в которую успела выйти матушка, и вопросительно мотнул головой.

Она улыбнулась и озвучила вердикт:

— Держался — лучше некуда. Да, над стилем изложения мыслей можно поработать, но, в общем