Читать книгу - "Мы из Кронштадта. Подотдел коммунхоза по очистке от бродячих морфов - Николай Берг"

– И конечно, я всемерно желаю вам карьерного роста, богатства и благо… как говорится …состояния! Надеюсь, вы накопите за свою жизнь много всякого добра. – Медсестричка подозрительно смотрит на врагиню и тут же получает: – Ведь потом вы состаритесь, и все ваше добро, за неимением наследников, перейдет к моим, например, детям. А вас мы свезем в богадельню. Зачем глупым одиноким старикам все их добро? Пожили и хватит, валите из своей уютной квартирки в палату на пятьдесят шесть старух. Другие тоже хотят жить хорошо. А вас защищать будет некому: вы ж все про стакан воды болтаете, то, что стариков еще и оберегать надо, вам неведомо.

– Да ты кто такая, сука, чтобы мне такое плести… – начинает идти на взлет чайлдфришная медсестра, но тут Кабанова, сняв с лица милую улыбку, наконец-то знакомым мне тоном лязгает:

– Я – заведующая Кронштадтской лаборатории по изучению некробиотических форм, Кабанова Валентина Ивановна. А кто вы?

Смелая до этого медсестра как-то синеет лицом, странно екает и смывается в момент. Кабанова посмеивается, я тихо аплодирую. Все-таки словесные женские перепалки мне всегда нравились, никогда у мужика не получится наговорить столько гадостей, да еще и мило улыбаясь.

– До чего же эта мальтусианская мерзота живуча! И как легко люди идут по императиву – «Мирному плану» этой феминистской сучки Зандер[35]. Удивительно. Но я все же хотела узнать еще вот что о Лялечке…

Мне удается более-менее ответить на все ее вопросы о развитии ребенка, когда нас зовут. Пора – экзамен начинается. Сегодня принимается выпускной аж у двадцати восьми человек. В коридоре меня останавливает анестезиолог – тот, полный, усатый. Видно, что он сожалеет – не получается у него оторваться от работы и на экзамене посидеть. Его напарник, оказывается, сегодня свалился с сердечным приступом, и работы выше головы. То есть ее и раньше было выше головы, но сейчас еще выше, чем то выше. Так вот, он настоятельно просит посмотреть, как будет сдавать экзамен Побегайло. Тому как раз в ходе экзамена подготовят ловушку – уложив тренажерный манекен на койку, хотят проверить, сообразит ли он стянуть манекен на твердый пол или будет веселить комиссию, качая непрямой массаж сердца на пружинном матрасе. Я такое видал пару раз, когда в бригаду приходили новички, и горемычный пациент от такого бестолкового непрямого массажа сердца летал, как на батуте.

Удивляюсь, с чего это ловушки делать, тем более для вчерашнего санинструктора. Оказывается из-за жуткого дефицита анестезистов-реаниматологов принято решение заменять одного врача этой специальности бригадой из трех человек. Иначе хоть порвись, не получается работать. А ловушка является легкой местью за то, что этот здоровяк-санинструктор во время вчерашнего дежурства, как обычно, развлекался гирями на лестничной площадке и ночью упустил двухпудовую гирю, отчего та брякнулась и попортила лестницу двумя маршами ниже. Ну и разбудило такое бабаханье мало не полбольницы. Вот и пусть сегодня отдувается. К тому же если все пройдет гладко, как раз в такой сборной бригаде Побегайло работать и будет. Потому, конечно, анестезиологу интересно узнать – кроме мышц голова у смены есть или нет? Обещаю, что запомню все до деталей и обязательно расскажу.

Экзамен проходит, однако, напряженно, но без веселья. Видно, что готовились, и видно, что уровень знаний слабый. Это понятно – ускоренные курсы, да еще с весьма усеченными циклами, практически полное отсутствие теории, зато целая куча практики. Побегайло не повеселил, то ли почуял что, то ли и впрямь знает, что делать, но отработал грамотно – стянул манекен на пол, проверил пульс и дыхание, причем, как положено сейчас – зеркальцем, а не тыльной стороной ладони. Дальше начал СЛР[36], опять же не забыв надеть на себя шлем с защитными очками и кожаные перчатки, дышал через воздуховод. Вот распорки межчелюстные (изобретение главврача) вставить забыл, а без них сейчас СЛР делать нельзя, надо от возможного укуса предохраняться. За распорки получил замечание, в ответ стал бурчать, что в манекен распорки не лезут, он на такое не рассчитан был, манекен-то. Но на балл оценку все же снизили.

Впрочем, дипломы об окончании курсов уровня «медицинская сестра» уже были все равно выписаны, и потому после экзамена буквально через полчаса их и вручили в довольно торжественной обстановке. Меня очень сильно поразило, что весьма циничные молодые люди отнеслись к в общем-то достаточно скучному, на мой взгляд, мероприятию как-то трепетно. Вот и поди ж ты. Всего-навсего несколько коротких речей, закончившихся выдачей дипломов, и «Добро пожаловать в медицину, коллеги!» – а у нескольких девчонок глазенки явно увлажнились.

После этого еще устраивается легкое чаепитие с шампанским. Надо полагать, что молодежь потом продолжит веселье отдельно, а взрослые лекаря – отдельно, что и происходит, разумеется. Наконец мне удается задать вопрос: как идут дела в лаборатории?

Сидящие рядом навостряют уши. Кабанова не очень охотно распространяется на эту тему. Но, тщательно выбирая слова, говорит, что в целом получено много полезной информации. Что, бесспорно, радует. Но ответить, как именно функционируют зомби, пока невозможно. Не хватает многого – оборудования, персонала. Да и материал изучаемый очень опасный, приходится много сил тратить на соблюдение мер предосторожности. Пока есть предположение, что, скорее всего, причиной оборачиваемости и посмертного существования является какой-то хитровывернутый вирус. Это, так сказать, рабочая гипотеза, хотя московские коллеги, работающие сейчас в сходном направлении под Тулой, полагают, что мы столкнулись с чем-то еще более непривычным – например, есть гипотеза наноботов[37].

– Гипотез насоздавать несложно, – отзывается главврач.

– Это бесспорно. Фантазировать все умеют. Была речь даже о возможном космическом происхождении этого «вызывателя». Дескать, были такие гоаулды[38], вполне возможно, что от них привет обнаружился. Пока предположительно можно полагать, что как минимум возбудитель – будь это вирус, нанобот или еще что – очень древний, потому умеет перестраивать организмы еще в бескислородном варианте действия.

Тут поневоле приходится призадуматься, безкислородные обменные процессы налицо. Но разобраться на внутриклеточном уровне пока не получается. Нужны электронные микроскопы, серьезная лабораторная биохимическая техника.

– А как вы относитесь к митохондриевой[39]теории? – осведомляется наконец освободившийся из операционной анестезиолог, вместо перерыва забежавший на праздничек.