Читать книгу - "Из Тьмы (Арка 5) - Добродел"

обманные атаки. Кажется, одно или другое жало иногда находило свою цель, однако бой не останавливался. Со стороны это даже могло показаться своеобразным танцем.

Вот один из партнёров увидел удачную возможность и разорвал ритм. Обманный финт сменился режущим ударом слева направо и снизу вверх, а затем, проскользив по катане меньшей фигурки в огне плазменной вспышке соударения, клинок сместившегося в сторону воителя — под правую руку и частично за спину противницы — рубанул вниз.

Впустую! Та, словно маленькая юркая змейка с глазами на затылке, извернулась, не только уйдя от атаки, но и сумев зацепить своего оппонента. Поединок шёл не всерьёз, поэтому повреждения ограничились левой штаниной, разорванной укрытым металлической накладкой острием клинка, но досады воителя-мужчины это не умалило. Он — пусть это казалось уже невозможным — ускорился ещё сильнее и налетел на противницу настоящим стальным вихрем. В ход пошло уже не только лишь чистое, почти что дуэльное фехтование, но и различные, порою сомнительные, а порой и откровенно грязные приёмы.

Девушка не растерялась — наоборот, тоже подхватила данное начинание, став метать иглы, энергетические сгустки и даже... плеваться. Красивый поединок превратился в жёсткую и неприглядную — но всё ещё тренировочную — схватку. Одна из голов Печеньки с интересом уставилась на проеденный в дереве небольшой (не смертельная битва же), но всё же заметный кратер: ещё одно доказательство, что маленькая-злая-страшная лишь притворяется двуногой! Печенька умная, Печеньку не обманешь!

Меж тем ситуация продолжала меняться. Более крупный мужчина старался войти в клинч, выкрутить оружие противницы или взять на излом удерживающую его руку, не стеснялся работать коленями, локтями, ногами и эфесом. Худенькая и низкорослая, но неожиданно крепкая брюнетка от него не отставала, не стремясь лезть в сверхближний бой, однако, если избежать такового не выходило — действовала, стараясь обернуть свой рост в преимущество. Знание стиля оппонента вместе с прекрасной гибкостью юной воительницы, а также реакцией, заметно опережающей очень высокую даже для Мастеров скорость, что позволяла грамотно реагировать на все, даже самые неожиданные движения — успешно помогали держаться под неослабевающим напором.

Вот юная убийца выгадала момент для собственной атаки, лезвие стальной змеёй метнулось к правой кисти противника… и вновь встретила лишь воздух. В свою очередь более опытный и быстрый воитель решил воспользоваться моментом для контратаки. Неудачно. Вокруг встретившегося металла укреплённых духовной силой мечей полыхнул воздух, а колено мужчины укололо болью от прилетевшего в чашечку пинка.

Для немёртвого выбитая коленная чашечка не являлась калечащей травмой, как, в общем-то, и для любого из славящихся своей живучестью высокоранговых воителей, но на подвижность ноги в данной схватке она повлияла. Тем временем в атаку перешла уже девушка, что, в отличие от не ведающего усталости псевдовампира, уже начала ощущать приближающийся предел безопасного использования «форсажа».

Хитрый, подсмотренный в памяти древнего генерала финт почти ознаменовал завершение боя, но ещё сильнее ускорившийся соперник сумел его парировать и нанести свою атаку, от которой девушка также ушла.

Завязался ещё один короткий, но особенно яростный обмен ударами на ещё сильнее возросших скоростях. Никто не желал уступать последнее очко в счёте побед и поражений.

Мелькнул неразличимо краткий миг объективного времени и спарринг, последняя часть которого со стороны выглядела, как самый настоящий смертельный бой — несколько раз смертельный для обеих сторон — наконец, завершился.

* * *

— Ты опять меня читала, госпожа? — спокойно — пусть и несколько хрипловато из-за пострадавшего горла — спросил всклокоченный Юрэй, вправив выбитую коленную чашечку.

Почесав бедро, отбитое неудачным ударом в пах, он хмыкнул и продолжил проверку состояния тела. Не то чтобы это ему требовалось, всё равно в пространственном кармане всё быстро восстановится, да и без кармана затянется — куда там той собаке. Но привычка есть привычка.

— Не напрямую, хах. Только намерение и духовную, ха, силу, — вправив непонятно когда выбитый левый мизинец, потрогав кровоточащий нос и убедившись, что он сломан, чуть гнусаво ответила я. — Так же, как, х-ха, любого живого. Подожди. Дай, уф, восстановиться, — из-за учащённого дыхания мои фразы звучали достаточно рублено.

Потерев рёбра — там, куда ударила накладка на лезвии Яцуфусы, в ином случае поделившей бы старого Мастера надвое — он направился за своими курительными принадлежностями.

Я же, в свою очередь, сконцентрировалась на сломанном носе, ушибах, рассечениях и прочих мелочах, которые нужно затянуть. На данный момент мне удалось частично продвинуть метаморфизм, а частично совместить его с той почти что некрохимерологией, коя некогда помогла прирастить правую кисть, отсечённую тейгу-косой оказавшегося неожиданно опасным Камуи.

Теперь этот навык восстановления (не такой эффективный и быстрый, как хотелось бы, но зато гораздо более безопасный) нуждался в отработке. И так как тупо наносить себе мелкие повреждения, а потом их лечить мне показалось затеей, хм, контрпродуктивной, в дело пошли жёсткие спарринги с лучшим воителем из моих миньонов.

Юрэй оказался не против: он и сам считал, что только через напряжение и боль можно достигнуть достойных результатов, да и драться любил.

Что же, стоит отметить, касаемо тренировок высший Мастер не ошибался: скорость постижения его стиля заметно скакнула — настолько, что он заподозрил меня в жульническом считывании его будущих действий через духовную связь. Не то чтобы он абсолютно неправ, ведь пусть я и не пыталась хитрить, полностью заблокировать ощущение движений тела и духа немёртвого партнёра по спаррингу оказалось невозможно. На это накладывалась эмпатия, духовная чувствительность и разгон разума, кои я тоже тренировала и которые вполне неплохо работали против живых противников.

Заодно и развитие Алмазного Тела немного ускорилось.

С улиточных темпов до черепашьих, ага.

Таким образом, почти сравнявшийся счёт побед и поражений уже не выглядел столь удивительным. То есть, три победных касания из десяти, стремящиеся к четырём из десяти — это далеко не паритет. Да и соперник мой, как и оговорено, не использовал запредельный «форсаж» и «разгон», что доступны только немёртвым, способным восстанавливать калечащие (и даже смертельные!) повреждения