Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

Манера вести диалог у алхимика была такая же, как сам его предмет. Изменчивая, грубая и независимая. Законы алхимии так же непоколебимы, как и физики. Сейчас Евгений Андреевич это демонстрировал. Ему не нравилось, что за участие в Турнире Кикиморы директор приказал поставить мне «отлично» по всем экзаменам заранее.

Но и я не лыком шит.

— Только свой желудок, — ответил я, садясь на перевёрнутый спинкой вперёд стул перед ним.

— Если это для зелья, то состав весьма любопытный. Где вы его взяли?

— Мудрость предков.

Учитель хмыкнул.

— Радует, что вы не бросили читать книги. Вы неплохой алхимик, Дубов. Чуточку усердия и сможете одной каплей исцелять самих Императоров… Или убивать целые народы.

— Меня не интересует ни то, ни другое, — честно сказал я. Честность — моё лучшее оружие в разговоре с такими людьми. Он ложь чует так же, как все нотки аромата свежеприготовленного зелья. И может сказать по ним, где ученик совершил ошибку. — Вы знаете, где раздобыть недостающие ингредиенты?

— Точно не в нашей лаборатории, — мотнул он головой, снова вглядываясь в список. — У нас обычная академия, и таких наименований здесь никогда не водилось. Некоторые могут убить одним видом, а некоторые — своим присутствием.

Я удивлённо вскинул брови, и Евгений Андреевич со вздохом пояснил:

— Они настолько дорогие, что за них легко могут убить.

Молча пожал плечами в ответ.

— Что мне будет в обмен на помощь вам, Дубов?

А этот подземный житель своего не упустит…

— Всё, что останется, пожертвую вашей лаборатории.

Задумавшись, он пожевал тонкие бледные губы и наконец кивнул.

— Идёт. Кое-что есть у моих коллег. Не бесплатно, естественно…

— Все расходы компенсирую, — тут же сказал я. — Через баронессу Марину Морозову. Адрес и телефон своего поместья я оставлю, она управляет моими делами.

После операции в тылу осман я значительно разбогател. И хотя до сих пор не всю добычу продал, зато из имперской казны получил значительную сумму. Получил бы больше, если бы убил Хасана, но не всё в мире деньгами мерится.

Учитель снова кивнул, удовлетворившись ответом.

— А вот эти… — его тонкий палец коснулся листка в нескольких местах, — вещи весьма дорогие и редкие, но тут вам, можно сказать, повезло. Слышали когда-нибудь о московском алхимическом аукционе?

Я покачал головой. Евгений Андреевич открыл ящик стола и достал свежий номер «Московского вестника». Открыл нужную страницу с объявлением об аукционе через несколько дней. В нижней его части мелким шрифтом значился список лотов. Среди них действительно были те, что я искал.

— Мероприятие для зажиточных господ, Дубов… — протянул алхимик, с едкой усмешкой взглянув на меня. — Уверены, что располагаете необходимыми средствами?

Я попытался взять газету, но Евгений Андреевич удержал другой её конец, прижав ладонью к столу.

— Об этом пусть беспокоятся аукционеры, а не учитель алхимии в Пятигорской академии, — сказал я, всё же вырвав кипу желтушной бумаги.

Алхимик холодно улыбнулся одними губами. После этого я покинул его кабинет.

Странный он человек, своеобразный, но было в нём что-то такое… Вроде твёрдого куска железа под мягким скользким тестом. Хребет, не иначе. Значит, своё слово он сдержит. И выгоды своей не упустит. Мне удалось заинтересовать его зельем, так что обещанное алхимик из-под земли достанет.

Пока шёл к своим комнатам, прочитал объявление более внимательно. Аукцион должен состояться вечером третьего дня.

А это значит, что пора собираться в Москву.

* * *

Москва. Вторая столица Империи. Неофициально, конечно. Но жизнь в этом городе кипела не меньше, чем в Санкт-Петербурге. Этот город был центром Московской губернии, одной из самых богатых в стране. Не в последнюю очередь благодаря тому, что её возглавлял Светлейший князь Деникин. Могущественный род. Если бы не Годуновы, то страной могли править Деникины. Сам князь Деникин большую часть времени находился на западных границах и отвечал за один из самых опасных участков. Он чаще других подвергался нападениям Саранчи. Оттого и крепости там были самые мощные и вооруженные по последнему слову техники и магии.

Для московского аукциона я хотел взять с собой одну из девушек. Или двух. Остальные должны остаться и тренироваться с Сергеем Михайловичем. Да и события на юго-западе страны пока затихли. Османы, если верить газетам, готовились к новому удару. Уничтоженные войска были каплей в море. Поэтому мы лишь выиграли время для подготовки.

Я хотел позвать с собой княжну Онежскую как знатока светских манер, но она вдруг куда-то испарилась. Даже зашёл к ней в комнату, чтобы увидеться, но столкнулся с её суровой нянькой-гувернантной, Тамарой Петровной. Эта женщина, кровь с молоком, собирала свои вещи. И я вдруг поймал себя на мысли, что она в общем-то была женщиной симпатичной: слегка широка в кости, но при этом всё при ней и в нужных объёмах. И я вроде даже впервые видел её без привычных шуб и шарфов, в которых она пряталась от холода Василисы. В последнее время этого уже не требовалось.

— А где Её Светлость? — спросил я, когда вошёл.

— А что? Тебе не сказала? — зло буркнула женщина, запихивая в чемодан свёртки с одеждой.

Я промолчал.

— Уехала она. Домой. И если не сказала тебе зачем, значит, так надо. Понятно? — и не дожидаясь моего ответа, подошла в упор ко мне и продолжила: — Знаешь что, Дубов? Ты нормальный парень, но уж больно много плохого рядом с тобой случается. Князь Онежский только что приказал мне возвращаться в якутское имение, но знай… Я всё равно буду рядом. В любой тени, в любой щёлочке. И если хоть один голубой волосок упадёт с её головы… Я приду, и ты испытаешь такую невообразимую боль, что рано или поздно начнёшь умолять подарить тебе смерть. В конце концов, я сделаю такой подарок. Но когда очнёшься в аду, ты не найдёшь покоя, Дубов. И знаешь почему?

— Э-э-э, не знаю, — протянул я, охреневая от такой пылкой реакции Тамары Петровны. Ещё чуть-чуть, и она мне в горло вгрызётся.

А она прошипела мне в грудь, задрав своё лицо к моему:

— Потому что я буду ждать тебя там. Снова. Дубов.

У меня аж холодный пот на лбу выступил. Я видел её в бою. Страшная женщина. Страшная и красивая.

— Тамара Петровна, может, вам чаю горячего выпить? С ромашкой. А то вы