Читать книгу - "Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова"

— Ты красивая, — тихо сказала я своему отражению. — Кто бы мог подумать.

Отражение не ответило, но мне показалось, что оно улыбнулось.

Гости начали собираться за час до полудня. Их было, но каждый пришел с подарком. Трактирщик принес бочонок медовухи. Жена кузнеца — расшитое полотенце. Староста — огромный пирог с зайчатиной, который едва уместился на столе. Даже госпожа Тисса, вдова аптекаря, явилась, правда, держалась на почтительном расстоянии от Грраша и вздрагивала каждый раз, когда он улыбался.

— Я практиковался, — сказал ей Грраш, демонстрируя ту самую улыбку, которую я учила его изображать. — Госпожа Варг говорит, что у меня прогресс.

— О да, — пролепетала госпожа Тисса. — Определенно. Очень… впечатляюще. Особенно зубы. Такие… ровные.

— Благодарю. Я их подпиливаю.

Госпожа Тисса побледнела и ретировалась к столу с закусками.

Я подошла к Гррашу и взяла его под руку.

— Ты опять ее напугал.

— Я сказал правду. Разве честность не является добродетелью?

— У людей честность иногда уступает место тактичности.

— Это нерационально.

— Это по-человечески. Привыкай.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, на этот раз без всяких тренировок, просто, потому что ему этого хотелось.

— Я привыкаю. Третью неделю. Прогресс налицо.

— Прогресс на лице, — поправила я и коснулась его щеки. — Буквально.

А потом начались споры.

Главный спор разгорелся между шаманом и священником. Шаман — старый орк с лицом, покрытым ритуальными шрамами, — прибыл из Степи по личному приглашению Грраша. Он был облачен в церемониальное одеяние из шкур и перьев, а в руках держал посох, увенчанный черепом какого-то мелкого зверька. Священник — отец Бенедикт, пухлый человеческий старичок в потертой рясе, — представлял местную церковь. Они встретились у алтаря, который мы соорудили из двух досок и старой скатерти, и немедленно начали выяснять, чья религия главнее.

— Обряд должен проводить я, — заявил отец Бенедикт, поправляя епитрахиль*. — В конце концов, мы находимся на человеческой земле, и невеста — человек.

— Невеста — человек, — согласился шаман, и его голос прозвучал как раскат далекого грома. — Но жених — сын Степи. И земля, на которой мы стоим, принадлежит не людям и не оркам. Она принадлежит духам. А духов слышу только я.

— Каких еще духов? — насторожился священник.

— Духов ветра. Духов земли. Духов предков. — Шаман обвел посохом поляну. — Они здесь. Они ждут. Им нужно подношение.

— Подношение? — Священник побледнел. — Какое подношение?

— Кровь. Немного. Символически.

— Кровь?! На свадьбе?!

— Это степная традиция. Жених и невеста смешивают кровь и дают клятву на крови. Это скрепляет союз сильнее любых бумаг.

— Это варварство! — возопил отец Бенедикт. — У нас, у людей, брак скрепляется молитвой и благословением Господним, а не кровопусканием!

— Молитва — это хорошо, — задумчиво произнес шаман. — Но кровь лучше. Кровь — это жизнь. А жизнь — это дар. А дар…

— Хватит! — сказала я, вставая между ними. — У нас будет два обряда. Сначала — человеческий, с молитвой и благословением. Потом — степной, с кровью и духами. А если вы не договоритесь, я проведу обряд сама. У меня есть опыт силового захвата.

Священник и шаман переглянулись. Потом посмотрели на меня. Потом на Грраша, который стоял рядом и с интересом наблюдал за дискуссией.

— Она может, — подтвердил Грраш. — Я свидетель.

После этого споры прекратились.

Человеческий обряд прошел быстро и трогательно. Отец Бенедикт прочитал молитву, осенил нас знамением и даже прослезился, когда произносил слова о «любви, которая не знает границ». Шаман стоял в стороне, скрестив руки на груди, и ждал своей очереди. По его лицу блуждала скептическая усмешка, но, когда священник закончил, он вежливо кивнул и сказал: «Неплохо. Для человеческого обряда».

Степной обряд был… другим.

Шаман велел нам встать лицом друг к другу и взяться за руки. Потом извлек откуда-то из складок одеяния маленький ритуальный нож — костяной, с резной рукоятью.

— Левые ладони, — скомандовал он.

Я протянула руку. Грраш — тоже. Шаман сделал крошечный надрез на моей ладони, потом — на его. Смешал кровь, соединил наши руки и начал читать заклинание на старостепном. Его голос взлетал и падал, и слова были древними, гортанными, но в них слышалась музыка — та самая, которую я впервые услышала в библиотеке, когда Грраш читал эпос о любви и степных цветах.

Потом шаман замолчал и посыпал наши соединенные руки какой-то смесью из трав и произнес:

— Духи услышали. Союз скреплен. Теперь вы — одна кровь.

— Вот и всё, — прошептал Грраш, глядя на меня. — Теперь ты моя жена.

— А ты мой муж.

Мы рассмеялись, не разнимая рук. Шаман покачал головой и пробормотал что-то о «странных людях и еще более странных орках».

А потом настало время подарков.

Гости дарили нам кто что мог: полотенца, горшки, расшитые скатерти. Трактирщик преподнес годовой запас медовухи. Староста — именной сертификат на бесплатную муку с деревенской мельницы. Кузнец (тот самый, которого я ударила сковородой) вручил нам новую сковороду — чугунную, тяжелую, с надписью «Для защиты семейного очага».

— Это чтобы у вас всегда была под рукой, — сказал он, потирая затылок. — В хозяйстве пригодится. И для защиты. Я знаю, о чем говорю.

Я приняла сковороду с достоинством.

— Благодарю. Обещаю использовать только в мирных целях.

— В мирных целях она тоже хорошо работает, — заметил Грраш. — Я проверял. На керамике.

И тут он взял слово.

— У меня тоже есть подарок, — сказал он, и все затихли. — Невесте. Или, точнее, уже жене.

Он извлек из кармана небольшой футляр — темно-синий, с серебряной застежкой. Открыл его. Внутри, на бархатной подушечке, лежали очки.

Это были не те очки, что разбились во время нападения. Эти были новыми — тонкая золотая оправа, чуть затемненные стекла, изящные дужки. Почти такие же, как те, что он носил раньше. Но не совсем.

— Это мои очки, — сказал Грраш. — То есть это копия моих очков. Я заказал их специально.

Я взяла футляр дрожащими руками.

— Но у меня хорошее зрение. Зачем мне…

— Это не для того, чтобы лучше видеть. — Он помолчал, подбирая слова. — В моей культуре есть обычай. Когда воин берет жену, он дарит ей часть своего снаряжения. Меч, или щит, или шлем. Это символ доверия. Символ того, что он вверяет ей свою жизнь.

Он взял очки из футляра и осторожно надел их на меня.

— Я не воин. У меня нет меча и нет щита. Но у меня есть очки. Я смотрю на мир сквозь них. Я вижу сквозь них законы, параграфы, факты. И теперь я хочу, чтобы ты тоже смотрела на мир моими глазами. Иногда. Когда захочешь меня понять.

Я