Читать книгу - "Руины древних - Евгений Аверьянов"

числе тех, кого кидают в самое пекло, не спросив ни имени, ни мнения. Не хочу быть силой без воли. Инструментом, который используют, пока он нужен, а потом выбрасывают.

У меня есть свой путь. И если уж я с кем-то и объединюсь, то только по собственной воле. На своих условиях. И с пониманием, что я не только кулак, но и голова, и сердце. И что мне есть что терять.

Я чувствовал, как время в этом месте течёт иначе. Будто мир сам подталкивает к самопознанию, к поиску связей, что раньше были незаметны. Я погрузился в артефакты, как в живых существ. Слушал, наблюдал, чувствовал.

С доспехом было проще всего — он будто стремился ко мне. Каждая тренировка, каждый бой в голове, каждое воспоминание о тех сражениях, где мы сражались плечом к плечу — всё это укрепляло связь. На семидесяти пяти процентах прогресс вдруг застыл. Я не чувствовал сопротивления, просто... будто мы достигли некоего предела. Остальное придёт позже. Видимо, уже на следующем этапе.

С мечом Каэрионом было сложнее. Он упрямый. Своенравный. Но я учился. Я знал, что он не просто клинок, а осколок воли некогда великого существа. И, что важно — он начал отвечать. Молния уже не просто вспыхивала по моему приказу, она пульсировала в такт моим движениям. Мы уже были нераздельны. Пятьдесят два процента. И дальше всё медленнее.

А вот с маской...

Сначала был быстрый подъём. Сорок, сорок пять, сорок восемь. И вот — сорок девять. И всё. Словно не хватает ключа, понимания, события. Словно маска ждёт чего-то от меня. Или боится отдать больше. Слишком много в ней чужого — чужой воли, чужой силы, чужой памяти. Может, она ещё не до конца моя.

Я вздохнул, откинулся на спину, уставившись в потолок зала. За последние сутки не прибавился ни один процент. Тело требовало отдыха, а разум — передышки. Пожалуй, сейчас не время давить на стены.

Иногда, чтобы сделать шаг вперёд, нужно просто остановиться.

Я сидел в тишине, позволяя телу расслабиться, а разуму — уплыть в поток размышлений. Бессмысленно было упираться лбом в стену, если не понимал, зачем тебе за ней идти. И вот этот вопрос — "зачем?" — как раз и пришёл ко мне.

Доспех? Понятно. Защита, мощь, опора.

Клинок? Инструмент, продолжение воли, атака.

А маска?.. Почему именно с ней я чувствую сопротивление?

Ответ пришёл сам.

Маска — это не оружие. Это щит, но не телесный, а... скрывающий. Она скрывает мою суть. И если я не достигну полного единения, то это лишь вопрос времени, прежде чем кто-то — Абсолют, его ищейки или кто-то из верховных — заметит моё пламя. Даже если не прямо, то краем глаза, по блику, по колебанию. По отблеску в паутине миров.

Я не могу рисковать.

Я не имею права быть раскрытым раньше времени.

Я сосредоточился.

Закрыл глаза и собрал всё, что понял — свою тревогу, свой страх быть найденным, свои планы, своё желание выжить и дойти до конца. Я вложил всё это в мысленный импульс и направил его в сторону маски.

Сначала она молчала.

Потом дрогнула.

Словно чья-то рука, осторожно отвечающая на рукопожатие.

Как будто я коснулся сознания, осторожного и древнего, спящего, но чуткого.

Медленно, но отчётливо я почувствовал, как тьма маски начинает менять свой ритм.

Внутри — не страх, а бдительность. Она не хочет раскрывать себя тому, кто не готов. Но сейчас она меня узнала. И допустила чуть глубже.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Достигнутое единение с артефактом: Лик Первородного — 50%.»

Я выдохнул.

Полпути пройдено.

Теперь я знал, зачем это нужно. И знал, что смогу пройти оставшееся.

Перед глазами вспыхнула новая надпись:

«Условия выполнены. Претендент допущен к первому уровню испытаний.»

В ту же секунду раздался щелчок — глухой, но ощутимый, словно внутри самого черепа. В дальней части зала, где ещё недавно был просто глухой камень, сдвинулась стена, открывая вход в соседнюю комнату.

Я поднялся. Артефакты — доспех, клинок, маска — отзывались спокойствием. Словно говорили: ты готов. Ну, насколько это возможно.

Я шагнул вперёд.

Комната оказалась небольшой, без излишеств. Пол и стены выполнены из того же серого, пыльного камня, что и в зале ожидания. Только теперь всё было чище, светлее. И посреди комнаты стоял стол. Старый, деревянный, потертый... но идеально ровный. На нём — шахматная доска. И напротив — фигура.

Существо сидело, склонившись над доской. Оно было... иссохшим. Длинные пальцы, тонкие, как корни дерева. Лицо спрятано в тени капюшона. Только в глубине тьмы мерцали два тусклых огонька — глаза, что прожигали насквозь. Его мантия была украшена рунами, но не живыми, как магия, а словно выжженными временем.

Он не поднялся, не сделал никакого жеста. Просто сказал:

— Претендент... Сыграем партию?

Голос сухой, будто шелест пепла по камню. Не угроза. Не вызов. Приглашение. Почти вежливое.

Я сделал шаг к столу, внимательно рассматривая доску. Фигуры стояли в начальной позиции.

— И что поставлено на кон? — спросил я, не садясь.

Существо слегка склонило голову.

— Всё, что у тебя есть. И всё, что ты можешь потерять.

Прекрасно. Именно такого я и ожидал от четвёртого круга руин.

Я сел напротив, не торопясь коснулся одной из пешек и сделал первый ход. Фигура, будто ожив, мягко скользнула вперёд. В ответ существо неторопливо сдвинуло своего коня.

Игра началась.

Молчание длилось несколько ходов. Мы двигали фигуры в почти ритуальном темпе. Я уже начал думать, что эта партия будет проходить в тишине, когда противник заговорил:

— Кто ты?

Я не стал врать.

— Меня зовут Игорь. Просто человек, случайно оказавшийся там, где, как казалось, не выжить. А теперь я здесь, и выбираю, кем быть дальше.

Существо чуть наклонило голову, двигая ладью.

— Откуда ты пришёл?

— С Земли. Один из миров, долгое время спящий. Но сейчас мы просыпаемся. Медленно. Судорожно. Порой больно. Но всё же просыпаемся.

— Каковы твои цели? — спросил он, переставляя ферзя.

Я задумался. Ответ получился скомканным, но честным:

— Сперва — выжить. Потом — понять. Теперь… я хочу, чтобы разумные больше не были скотиной. Чтобы у них был выбор. Свобода. Сила, но не для господства — для защиты. Я не святой. Но если смогу дать шанс другим — попробую.

Он задумчиво покрутил пальцами над фигурой, будто чувствуя в них не только форму, но и вес каждого слова.

— И если ты дойдёшь до конца… Что