Читать книгу - "Меченные - Евгений Аверьянов"

Червь был мёртв. Не «побеждён». Именно мёртв — движение ушло, свет внутри погас почти полностью. Остались только редкие, слабые вспышки — не жизнь, а остаточная энергия, которая ещё не поняла, что ей больше некуда течь.

Я опустил клинок и прислушался к себе.

Рана всё ещё болела. Но доспех уже начал подтягивать ткани, стабилизировать. Не лечить мгновенно, скорее удерживать, чтобы я не развалился. Кровь больше не текла, но внутри всё ещё было неприятное чувство, будто мне в грудь вбили горячий камень и забыли вытащить.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Не к ядру — я его ещё не видел. Но чувствовал: энергия всё ещё здесь, и она нестабильна.

Пещера тоже была нестабильна. Камень продолжал осыпаться мелкими кусками. Где-то вдалеке треснула порода. Это место не любило, когда его тормошат.

Я выдохнул и, вместо пафосных мыслей, поймал себя на простой, бытовой:

«Неплохо бы сейчас не умереть от обвала, да?»

Я посмотрел на тушу червя.

Энергия внутри неё всё ещё дергалась. И это означало одно: ядро не исчезло. Оно где-то внутри, и пока оно там, всё вокруг будет вести себя как пьяный архитектор.

Но это уже следующий шаг.

Сейчас главное было зафиксировать факт: монстр убит, туша лежит, а энергия… энергия ещё не успокоилась.

Придётся разбираться с этим, нравится мне или нет.

Туша червя ещё подрагивала. Не целиком — отдельными сегментами, будто инерция движения не сразу поняла, что всё кончилось. Свет внутри погас не полностью, а перешёл в редкие, болезненные вспышки, похожие на судороги умирающего организма. Пещера на это реагировала глухим эхом, камень отвечал тихо осыпаясь, словно место не одобряло происходящее, но и помешать уже не могло.

Я постоял пару секунд, восстанавливая дыхание. Доспех закончил стягивать ткани вокруг раны, боль стала тупой и терпимой — не исчезла, но отошла на второй план. Это было хорошо. Плохо было другое: фон вокруг всё ещё был перекошен. Не опасный в привычном смысле, но неприятный, давящий, как если бы воздух стал слишком плотным.

— Ну что, — сказал я вслух, больше себе, чем туше. — Давай посмотрим, что ты там сожрал.

Вскрывать червя оказалось делом неблагодарным. Его броня после смерти не стала мягче — наоборот, местами она словно «застыла», схватившись от внутренних перегрузок. Пришлось искать уже повреждённые участки, те самые, где я резал каналы во время боя. Там плоть ещё поддавалась, хотя и сопротивлялась, как вязкая смола.

Я работал медленно, без спешки. Резать приходилось глубоко, разводя сегменты, отталкивая тяжёлые пластины ногой или плечом. Запах стоял тяжёлый — не гниль, нет. Металл, плоть и энергия, смешанные в одну субстанцию.

Когда я приблизился к ядру, я это почувствовал раньше, чем увидел.

Якорь дёрнулся. Не резко, а так, будто его кто-то потянул изнутри. Мысли на секунду сбились, и я поймал себя на том, что смотрю на разрез, не понимая, зачем вообще сюда пришёл. Это было тревожно. Не паника — именно провал фокуса.

— Спокойно, — тихо сказал я, останавливаясь. — Работаем дальше.

Ядро открылось не сразу. Сначала я увидел свет — плотный, тяжёлый, не ослепляющий, но давящий. Потом форму. Оно было больше, чем я ожидал. Не шар и не кристалл — скорее, сложный узел из спрессованной энергии, заключённый в оболочку, похожую на оплавленный камень. От него шли трещины света, как от перегруженного аккумулятора.

И оно давило.

Не на тело — на всё сразу. На якорь, на мысли, на ощущения. Как будто рядом стоял кто-то очень тяжёлый, и пространство вокруг него прогибалось.

Я сделал шаг ближе — и меня накрыла волна тошноты. Не физической, а странной, глубокой. Мир на секунду стал плоским. Звуки ушли куда-то вбок. В голове появилась навязчивая мысль: зачем тащить? оставить тут проще.

Я стиснул зубы и моргнул, возвращая резкость.

— Нет, — сказал я вслух, потому что иногда это помогает. — Не проще.

Обхватил ядро руками.

Это было плохое решение — в том смысле, что тело сразу отреагировало. В груди похолодело, якорь отозвался тяжёлым, вязким давлением, как будто его пытались провернуть против шерсти. Мысли снова поплыли, на этот раз сильнее. На секунду мне показалось, что я вижу не пещеру, а какие-то схемы, структуры, потоки — чужие, не мои.

Я отпустил ядро и отступил на шаг, тяжело дыша.

— Ладно, — пробормотал я. — Значит, аккуратно.

Пришлось импровизировать. Я не стал поднимать ядро сразу. Сначала частично отсёк его от окружающей ткани, обрезал остаточные каналы, через которые энергия всё ещё стекала в тушу. Каждый такой разрез отзывался в голове лёгким звоном, словно кто-то проводил ногтем по стеклу.

Когда ядро наконец освободилось, оно стало тяжелее. Не физически — хотя и это тоже. Скорее, тяжесть появилась внутри меня. Как если бы я взял на руки не предмет, а ответственность, от которой невозможно отмахнуться.

Я снова обхватил его, на этот раз заранее напрягая якорь, выстраивая простейшую стабилизацию. Не пытаясь «успокоить» ядро — это было бы самонадеянно. Просто хотелось чтобы оно не рвало меня сразу.

Сознание всё равно мутнело. Мысли стали вязкими, медленными. Слова в голове тянулись, как сквозь сироп. Тошнота усилилась, и я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

Шаг. Ещё шаг.

Каждое движение давалось с усилием. Не потому что ядро весило тонну, а потому что оно тянуло внимание. Хотелось остановиться. Сесть. Просто положить его на камень и передохнуть.

Я этого не сделал.

Не из принципа. Не из геройства. Просто потому что знал: если остановлюсь — могу не подняться. Ядро не отпускало, оно уже начинало подстраивать фон вокруг себя, и чем дольше я стоял рядом, тем сильнее оно пыталось «встроиться».

— Давай, — тихо сказал я, делая ещё шаг. — Мы почти договорились.

Путь назад показался длиннее. Тоннели тянулись, камень под ногами был неровным, и пару раз я споткнулся, едва не уронив ядро. В такие моменты сознание вспыхивало яркой болью, будто кто-то дёргал за оголённый нерв.

Я не считал шаги. Не считал время. Просто шёл, упрямо переставляя ноги, пока перед глазами не начали появляться знакомые очертания — пролом, реакторный зал, потухшая система.

Когда я наконец опустил ядро рядом с реактором, руки дрожали. Я отступил на шаг, опёрся о стену и несколько секунд просто стоял, закрыв глаза, возвращая дыхание и фокус.

Сознание постепенно прояснялось. Давление не исчезло, но стало терпимым, фоновым.

Я посмотрел на ядро.

Огромное. Чужое. Опасное.

И