Читать книгу - "Огонь его ладоней - Ната Чернышева"

Это логово отыскали и зачистили до лысого места, детей — кто был еще жив — вывезли… Больше половины из них умерло в первый же год, потому что наши врачи не знали, как им помочь… Но те, кто выжил… Разина, их паранорма уже не зависела от биологического генома, понимаешь? Шаттирем добился невозможного: он работал напрямую с личностной матрицей, минуя биологический геном, понимаешь?

— Ну а тебе с этого — что? Ты не ребенок. Ты — взрослая женщина. С признаками раннего старения, — не удержалась я от мелкой мелочной шпильки.

— Мы нашли выход, — она не смогла сдержать хищного удовлетворения. — Правда, пока только для женщин. Но я не сдохну, Разина, — она подалась ко мне, взяла меня за руки, я еле сдержалась, чтобы не отдернуться с диким воплем. — Я буду жить! Я не умру через шесть лет, я буду, буду жить! И сто лет, и сто двадцать. Даже сто тридцать не предел!

Безумия в ее взгляде было больше, чем во Вселенной темной материи. Эля, ты приехала. Сидишь в одной машине с сумасшедшей, которая везет тебя невесть куда и невесть что с тобой там сделает. Отлично. Просто замечательно. Блеск, шик и красота, как выражается Таська.

— Звучит замечательно, — осторожно сказала я. — А как выглядит?

— Выглядит еще лучше, — заверила меня Татьяна, отпуская мои руки.

Я потерла запястья: кожа хранила жар Татьяниых пальцев, словно ожог. Я даже посмотрела, нет ли там настоящего ожога, — нет, не было. Но неприятное ощущение проходить не спешило.

— Нам удалось совместить методику Шаттирема с процедурой метаморфоза, которой подвергают женщин других рас врамельвы. Тебе ведь известно, что Врамеул — раса паразитов?

Я кивнула. Все знают, пусть не до подробностей, кто такие врамельвы. И каково живется народам, угодившим под их протекторат. Раса насекомых с очень сложным циклом воспроизводства: напрямую, в паре мужчина-женщина своего вида, у них не рождаются девочки. Для этого они берут пленную женщину, протаскивают ее через болезненный метаморфоз, после которого она принимает пригодный для воспроизведения юных врамельвов облик. И рожает, пока может, весь остаток своей коротенькой новой жизни. Короткой прежде всего потому, что роды отнимают много сил, а за родившей особенно не ухаживают, умерла — значит, умерла, сделаем новую. Вон их сколько подрастает у подневольных рас, выбирай любую.

Мерзкое общественное устройство, что ни говори. Врамеул не любят все. Но задавить их массой в одиночку — сложно, а задружиться в должном количестве против — попробуй задружись с тем же Оллирейном, мало не покажется.

— И что? — спросила я у Татьяны, а в животе провернулся тяжелый склизкий камень очень нехорошего предчувствия.

— Сохраняешь паранорму, приобретаешь крылья и живешь, вот что, — заявила Татьяна.

— Но это же эксперимент, да? — неуверенно спросила я. — Не подтвержденный практикой? Или?

— Или, Разина, или, — Татьяна торжествующе воздела палец. — Мы опробовали метод на добровольцах. Он работает!

— Где же вы взяли добровольцев-то? — язвительно спросила я. — Кто в здравом уме решился бы на такое?!

— Пациенты хосписов Старой Терры, — отрезала Татьяна. — Сорокалетние женщины, которым тоже хотелось жить. Дети с прогерией Эммы Вильсон, с любой прогерией. Все, кому досталось умирать послезавтра. У нас не было недостатка в добровольцах, поверь мне!

— У нас, — повторила я. — Вас — много?

— Достаточно, можешь поверить.

Я всего лишь археолог. Я всего лишь прилетела на курорт отдохнуть. Мужчину себе найти, черт возьми, давайте смотреть правде в глаза! А с этой нелегальной группировкой… с этой дикой верой… с этим их фанатизмом… и преступлениями против Человечества… пусть разбираются профессионалы!

Хочу обратно в раскоп! К профессору Сатуву, к любимой, проверенной на всех погодах «пипе»! К темному нивикийскому небу, пыльной атмосфере и такой родной тоске по вечерам.

Заберите меня отсюда!

Пожалуйста…