Читать книгу - "Ремесло Небожителей - Игорь Вереснев"

Начало операции прошло успешно: толстопузый пробрался на серединный ярус в Залы Таинств, беспалый парнишка – на верхний в небесный сад. Настал черёд действовать Бед-Дуару. Он снял наушники, спрятал их под приборной панелью. Неторопливо выбрался из кабины. Передёрнул плечами и, озираясь то и дело, засеменил к блюстителям.

Троица стояла у выхода из ангара, травила байки, дымила курительным зельем. Вот один заметил «летуна», дёрнул за рукав старшего. Тот обернулся:

– Чего тебе ещё? Поглядел на чудеса наши, теперь сиди, жди хозяина.

– Так я… этава… – Бед-Дуар продолжал семенить, сконфуженно улыбаясь.

– Чего – «этава»?

– Приспичило. А куда вы показывали итить, запамятовал.

– Вот дурень! Как этот купчина не боится такого простофилю за штурвал пускать? – Блюститель схватил Бед-Дуара за плечо, развернул. – Гляди, вон клозет. Понял? Повторяй за мной по слогам, чтобы запомнить: клозет!

Его приятели загоготали, радуясь неожиданному развлечению.

– Клозет, – покорно повторил Бед-Дуар. Кортик мягко выскользнул из рукава лётной куртки. – Спасибо, господин хороший.

Блюститель громко икнул, начал оседать. Двое других тоже не успели понять, отчего умерли. Бед-Дуар повернулся к аэроплану, махнул рукой. Тотчас лист фюзеляжа отлетел в сторону, из отверстия на пол вывалились пятеро. Сидеть, скорчившись в три погибели, парням пришлось не один час, руки и ноги затекли, так что первым делом они принялись разминать мускулы. Бед-Дуар придирчиво осмотрел свой «авангард». Маловат. Но больший вес аэроплан не поднял бы, и так лететь пришлось с одной батареей вместо десяти. Основные силы ждут внизу. Как только с Небожителями будет покончено, верные своему командующему полки захватят Верхний и Нижний Город, окружат дворец, и «Венценосец» с подкреплением прибудет в Небесье. Пока у него лишь эти пятеро, но каждый стоит дюжины блюстителей. Хватит для задуманного!

Сигнальщик на посадочной полосе заподозрил неладное, дёрнулся, готовый сбежать, и тут же упал – болт раздробил ему череп. Ещё трое блюстителей прятались в бронированных будках, оснащённых тяжёлыми многозарядными болтострелами. Один даже выстрелил, но промахнулся. Остальные дали дёру сразу – меняные! Так и умерли трусами, спиной к врагу.

Чтобы захватить ангар, Бед-Дуару понадобилось десять минут. Пора идти дальше. Стражники, не мешкая, переоделись в форму блюстителей, – повезло, что куртки красного цвета, издалека кровь не видна, – засунули трупы в освободившийся багажный отсек аэроплана и побежали к выходу.

Во Дворце Прошений отряд ни у кого подозрения не вызвал, здесь каждый был занят своим делом: менщики готовились к мене, писцы писали, блюстители блюли, – и диверсанты благополучно проскользнули в маленькую дверь, спрятанную за портьерами, ту самую, из которой недавно выбегал красномордый Ламавин. От этой двери вёл наиболее короткий путь к Дворцу Ожидания и к Большой Лестнице. Молодец Госфен, чертежи ярусов подготовил отменные, каждую мелочь нарисовал.

В сквере, начинавшемся за стенами Дворца Прошений, было пустынно. По пути отряду встретились лекарь, спешивший в Госпиталь с толстой кипой бумаг под мышкой, да садовница, подстригающая клумбы. С лекарем разминулись благополучно, но садовница неожиданно окликнула:

– Эй, господа! Вам случаем кафтан не требуется? Недорого возьму.

Бед-Дуар коротко глянул через плечо, буркнул: «Нет, не требуется!» И остановился. В похожий кафтан был одет Ламавин, когда он видел его последний раз. В похожий или в этот?

Он сделал шаг к женщине:

– Где ты взяла этот кафтан?

– Наземец один дал. Заблудился здесь у нас, а монеты закончились. Вот он кафтаном и расплатился, чтобы я дорогу показала.

– Какой наземец? – наступал Бед-Дуар.

– Ну, какой-какой, обычный! Толстый, рожа красная…

Сомнения исчезли, это был Ламавин. Несколько минут назад Бед-Дуар не сомневался, что толстопузый уже на серединном ярусе, а, выходит, этот олух умудрился в трёх соснах заблудиться? Что если он до сих пор бродит где-то внизу?

– Где он?

Глаза у женщины беспокойно забегали:

– Да откуда мне знать! Ушёл. Так вы кафтан бе…

– Где он?! – рявкнул Бед-Дуар, подойдя вплотную.

– Во Дворец Ожидания ушёл. Только я ничего не ведаю, я дорогу показала и всё. А как он оттуда вышел, сами разби…райтесь.

Закончила фразу она шёпотом, уставившись на окровавленную прореху на мундире. Беспокойство в её глазах сменил ужас.

Вынимать кортик Бед-Дуар не стал, ударил костяшками пальцев в висок. Садовница охнула, закатила глаза, осела, растянулась рядом с кустом огромных тёмно-бордовых роз. Нужно было её убить – нельзя оставлять свидетелей! – но Бед-Дуар не смог этого сделать с безоружной, да ещё и женщиной. Ничего, полчаса она точно проваляется без чувств, а там – пусть болтает, что хочет. Это уже будет не важно.

Кафтан толстопузого он бросил валяться среди кустов. Если затея удастся, Ламавин сможет заказать столько кафтанов, сколько пожелает, а нет – и один не понадобится. Выбрался на аллею, проверил, что лежащее на клумбе тело отсюда не заметно, и махнул рукой подчинённым – вперёд!

Большая Лестница в самом деле оказалась огромной, широкой и высокой до «неба». Солдаты глаза вытаращили при виде её, даже Бед-Дуар присвистнул – этой дорогой подниматься по ярусам Небесного Города ему не приходилось. И приготовился к бою.

На лестнице стояли шестеро: блюстители вели пару очередных менщиков. Те ошеломлённо вертели головами, переступали с ноги на ногу, жались поближе к середине. Для блюстителей прогулки вверх-вниз были обыденной повседневной службой. Однако невесть откуда взявшийся отряд заставил и их удивиться. Старший, напыщенный усач-подпрапорщик, гневно прикрикнул:

– Вы кто такие, леший вас забирай?!

Бед-Дуар не ответил. Положил ладонь на эфес шпаги и побежал вдогонку, перепрыгивая ступени. Усмехнулся, когда противники, почуяв неладное, первыми обнажили оружие – хоть какое-то подобие честного боя.

Менщики тоже полегли в короткой беспощадной сече – очередные невинные жертвы на совести «кровавого головореза Бед-Дуара»: один сгоряча прыгнул с лестницы и сломал себе шею, второй заорал испуганно, бросился бежать, пришлось выстрелить. Что ж, его совесть стерпит.