Читать книгу - "НеТёмный 11 - Александр Изотов"

затонул, торчит только нос и мачты. Второй тоже сел на мель, паруса разорваны, и что-то у него дымит в корме. Именно этот чадящий дым, поднимающийся в небо, и редкие языки пламени и привлекли моё внимание.

Корабли из флота Могуты я легко узнал по обрывкам троецарских флагов. Корабли…

Я тут же встал, в недоумении уставившись на останки кораблей. Снова свалился в волны. С руганью вскочил и, загребая ногами, попёр к берегу, не отрывая взгляда от кораблей.

«Вот тебе твоя Агата, смертная душа. Но успеешь ли ты?» – голос Неба раздался в голове, окончательно сбрасывая с меня обморочную муть.

— Успею что? — спросил я и заработал ногами ещё сильнее.

Уже через пару мгновений я выскочил на берег. Закрутил головой. Скалы, море, горящие корабли… Остров Магов!

— Успею что?!! — зарычал я, срываясь на бег. Ответа не было.

Тогда я тут же обернулся пламенем, даже не думая, надорваны мои чакры или нет, и понёсся над берегом к останкам кораблей. Надеюсь, Небо в своём божественном высокомерии дал мне хоть чуть-чуть сил?

«Агата!» — моя мысль подстегнула меня, вливая ещё сил. Она была близко, где-то со всем рядом, я чувствовал её на этом острове.

Ну, если Небо не дал сил, сам возьму, у богов спрашивать не буду! Потому что я успею!

Глава 29

Когда я достиг дымящегося корабля, то заметил гораздо больше деталей. На песке, среди выброшенных водорослей и обломков, отчётливо читалась цепочка глубоких борозд: тяжёлые сапоги, ящики, волокуши. Кто-то высаживался здесь в спешке, но всё же высаживался. Значит, люди Агаты не погибли на подходе, иначе не тащили бы груз так далеко от воды.

Ветер нёс с моря запах гари, солёной воды и чего-то ещё — сладковатого, будто горела не только древесина, но и пропитанные маслом канаты. Краткий миг полёта — и за невысоким скалистым выступом открылась бухта, где я и остановился.

Корабли Агаты стояли там, где их застал бой. Один, с развороченной кормой, сидел на мели и кренился так, что палуба почти касалась воды. Второй горел ровным, уже усталым огнём, и дым от него стелился по поверхности моря длинной серой полосой. Третий был разломан пополам; нос торчал из воды, а корма исчезла, будто кто-то откусил её одним движением. И ни у одного не было видно пробоин от тарана или следов обычного абордажа.

Я присел на камень и присмотрелся к обломкам, прибитым волной к берегу. На бортах, там, где краска ещё уцелела, виднелись длинные оплавленные борозды. Дерево по краям обуглилось, но не дочерна, как бывает от обычного пожара; оно скорее вспучилось и застыло, будто по нему прошлись струёй невероятно горячего воздуха.

Скорее всего, защитное заклинание. Кто-то встретил флот Агаты подготовленной ловушкой, и странно, что она в неё попалась. Либо у неё не было выбора, и она так спешила высадиться, что была вынуждена лезть в капкан.

Мой взгляд заскользил по берегу, и вскоре я увидел крепость. Она стояла на скалах над бухтой, вросшая в камень так плотно, что издалека её можно было принять за часть горы. Серые стены с узкими бойницами, от берега к ним вилась лестница, вырубленная в скале серпантином. Ступеней было так много, что они терялись в тени у самого входа.

Снова обернувшись пламенем, я понёсся вперёд.

На нижних ступенях лежали тела. Сначала я принял их за матросов, но, подойдя ближе, увидел, что среди них есть и другие… Незнакомые воины в тёмно-синих доспехах, с вышитым на наплечниках гербом Острова — круг с тремя расходящимися лучами, с силуэтом острова на фоне круга. Некоторые тела были обожжены, некоторые выглядели так, будто их просто сбросили с высоты. Целый отряд на повороте лестницы оказался буквально вморожен в скалу.

Сейчас лёд подтаял, по ступеням растекалась талая вода, и некоторые тела уже свесились изо льда, освобождённые по пояс.

Я поднимался медленно, потому что лестница была скользкой не только от воды, но и от крови. Моя интуиция молчала, и это меня беспокоило больше всего… Моя безопасность меня совсем не беспокоила.

Ворота крепости были выбиты во внутренний двор. Буквально раскурочены, будто что-то очень тяжёлое прошло через них, не заметив створок. Судя по мокрой древесине, здесь тоже постаралась Агата.

Но едва я переступил через обломки, как сразу почуял холод. Не свежесть от талой воды, и не прохлада тени…

Это был другой холод, дышащий смертельным морозом… Со знакомым привкусом. Холод души!

Я знал холод души у Агата и Креоны, знал их оттенки. Когда вытаскиваешь чародеек из лап смерти, волей неволей начинаешь узнавать их магию. Так вот — здесь была аура и Креоны, и Агаты…

Да смердящий свет!!!

Внутренний двор, над которым я пронёсся, встретил меня полной неразберихой. Я успел разглядеть и матросов Агаты, лежащих вдоль стен, и воинов Острова, разбросанных по всему двору… И все они были разорваны знакомыми когтями.

Упыри… Самое ужасное знание, которое принесла с собой Бездна в этот мир. Как вообще архимаг Острова додумался пустить эту скверну в свои земли? И что здесь вообще произошло?

Ведь архимага, того старика, убили на море… Видимо, он заготовил какую-то подлую ловушку на случай своей смерти, и она сработала. А может, это из-за того артефакта, что явился Креоне? Старик явно держался за власть, и просто так никого на своё место пускать не хотел, даже после смерти. Уж я, Десятый, таких властолюбцев встречал достаточно.

Но гадать времени у меня не было… Через пару мгновений я уже вступил вглубь крепости, обратив свой источники и окутав себя на этот раз холодом. Стены тут были покрыты изморозью; она лежала толстым слоем на камнях, на дверных косяках, блестела в глубине коридоров. Под ногами хрустело, и каждый шаг отдавался эхом.

Слишком много поворотов… Я спускался всё ниже, пытаясь с помощью магического источника определить, откуда именно веет холод души. Можно было бы пронестись и вихрем, но я боялся ошибиться, а потом носиться кругами и натыкаться на свой же собственный след.

Вскоре одна из лестниц вывела меня к широкому проходу, за которым начинался зал. Я почувствовал его раньше, чем увидел: огромное пространство, наполненное магией, как чаша водой.

У самого входа стоял Виол…

Он был почти полностью покрыт инеем. Пальцы едва шевелились над струнами, губы двигались медленно, с трудом, и я не сразу понял, что он поёт. Резонирующая бардовская магия висела в воздухе, словно печной дурман в