Читать книгу - "Фактор жизни - Джон Мини"

* * *

— Прекрасно. — Том взглянул на дисплей. — Что должна представлять эта тета-функция?

— Общую, двунаправленную временную энергию. Посмотри сюда. — Лорд Авернон бросил Тому кристалл, и тот поймал его на лету. — Прочитай, а потом мы поговорим.

Они располагались в скромной пассажирской каюте. Только иногда сила инерции напоминала им о том, что они находятся внутри небольшого арахнаргоса. Тут не было никаких окон, через которые можно было бы выглянуть наружу.

— Что такое Созыв?

— Ежегодная встреча. На нашем Созыве собираются представители четырех секторов, это почти восемь владений.

— Так много?

— Да. Все владения, которые находятся в пределах границ четырех секторов. Каждый год одно из владений предоставляет место для проведения Созыва. Эта обязанность переходит от одного владения к другому.

— И?..

— Не понял?

— Что они делают на этом Созыве, милорд?

— Пожалуйста, называй меня просто Авернон. — Юноша казался рассеянным. — Политические обзоры, решение спорных вопросов, разного рода проблемы. Ратификация итогов локальных войн, если до этого дойдет дело. Кроме того, на нем проходят назначения на официальные должности.

— Понимаю. Вы надеетесь стать академиком? Авернон пожал плечами:

— Мне трудно представить для себя что-либо иное. Кому захочется управлять владением?

* * *

Через пять дней они прибыли на место.

Здание Межгосударственного Конгресса было построено с размахом. Выкрашенный в красный цвет сияющий дворец размещался в огромной пещере, со всех сторон его подпирали серебристые контрфорсы. В гостевом крыле дворца полы были черные и блестящие, а высокие потолки отделаны слоновой костью.

Багаж Авернона несли слуги; Том сам нес свои вещи. Но их номера оказались совершенно одинаковыми.

— Мы можем рассмотреть некоторые сориты перед обедом, Том? Я хотел просмотреть стратегии перехода в состояние катарсиса.

— Устроит, если займемся этим через полтора часа? — спросил Том. Он хотел пробежаться перед занятиями, как обычно.

— Отлично, старина. — Авернон подошел к мембране, и она начала раскрываться.

— Я подумал, — сказал ему вслед Том, — что в теории драмы нет ничего, о чем бы вы не знали.

Авернон обернулся:

— Всегда находятся слабые места, которые не мешает немного подчистить. Ты так не считаешь?

— Честно? — Том пристально посмотрел на него. — Не в вашем случае…

— Черт возьми, Том! — Авернон отступил на шаг от мембраны. Она слегка завибрировала и вновь отвердела. — Я имел в виду то, что это необходимо тебе.

* * *

— Том!?

Том сбросил легкие простыни, вскочил на ноги и принялся на ощупь искать рубашку.

— Можно войти? — Это был голос Авернона.

— Да, конечно. — Том натянул рубашку. — Включить свет!

Рассеянное освещение сделало комнату, стены которой были выкрашены в персиковый цвет, теплой и уютной. Авернон вошел, и стул заскользил ему навстречу.

— Дисплей! — Авернон шлепнулся на обтянутое гобеленом сиденье.

Он был бледен, глаза воспалены.

— В чем дело? — спросил Том, когда в воздухе развернулся во всем своем многообразии спектр.

— Посмотри на это!

Трехмерные решетки пиктограмм начали менять места, и Авернон приступил к объяснениям.

Тому потребовалось несколько часов, чтобы сообразить, что именно Авернон подразумевает под понятием метавектора, но, когда он сообразил это, его охватило страшное волнение, и о сне было позабыто. Слой за слоем, продираясь сквозь голо графические мозаики, Авернон излагал суть своей теории, отбрасывая детали, когда Том не мог понять основных принципов.

— Господи, — наконец пробормотал Том. — Ведь здесь, — он указал на группу формул и пиктограмм, — то, что древние называли Теорией Всего Сущего и что никогда не было разработано.

Так оно и было. Теория простоты продержалась сто лет. Теория связи — следующие триста. Потом, в двадцать пятом веке, старые парадигмы были ниспровергнуты моделью Янтарного лабиринта — комбинацией двунаправленных временных петель с эмергеникой — контекстуальной наукой о возникновении новых явлений.

Субквантовые вихри, сознание позвоночных, динамика рынка акций, эволюция звезд были связаны на термодинамическом уровне сетью шаговых функций, которые правильно предсказывали огромное количество явлений, включая и возникновение однонаправленного течения времени.

Это была концепция мира, владевшая умами людей в течение периода, который длился в четыре с половиной раза дольше, чем господствовала система Ньютона. И теперь Авернон бросал этой концепции вызов.

А Том Коркориган присутствовал здесь только для того, чтобы стать свидетелем этого события.

Когда Авернон удалился — даже он чувствовал необходимость подготовки перед выступлением, — Том продолжал работать над новой теорией самостоятельно. И его все больше охватывало благоговение. Как могли возникнуть эти невероятные чудеса в мозгу Авернона?

Он продолжал работать, не замечая времени и рассеянно съедая то, что приносили слуги. В конце концов он повалился на кровать и уснул.

И видел сны.

На черном бархате лежит, сверкая, нитка белого жемчуга. Ожерелье…

Когда он проснулся, оказалось, что он проспал пятнадцать часов.

Увиденный во сне призрачный жемчуг растворился, как только действительность прорвалась в сознание Тома.

Его ждала записка от Авернона. Лорд приглашал на завтрак. Том принял приглашение и махнул рукой, чтобы голограмма исчезла. Обнажившись, он прошел сквозь тускло светившуюся очищающую пленку, оделся и уже через пять минут оказался в столовой.

— Для начала они сделают вас, по крайней мере, главным академиком, — сказал он, усаживаясь рядом с Аверноном.

— Я полагаю, так и будет. — Авернон, казалось, пребывал в плохом настроении. Он вяло поддевал еду ложкой. — По крайней мере до тех пор, пока я не смогу выполнять практическую работу. — Внезапно он рассмеялся. — Спорим на тысячу корон, что они никогда не сделают меня даже обычным администратором.

— Э-э…

— Невозможно, правильно? Тогда проверим через двадцать стандартных лет. Если я все еще буду заниматься исследованиями, ты будешь мне должен тысячу.

Том покачал головой:

— Ненавижу спорить на деньги…

— Нет, — прервал его Авернон. — Ты поспоришь. Но мы изменим ставку. Пусть будет одна корона, если тебе так больше нравится.