Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

дева — в ранге «учителя» и многозначительное «официально» от старухи перед произнесением ранга. Значит, нужен кто-то, кто способен заблокировать небо по праву старшинства и силы, чтобы дева не наделала глупостей. Го Юнксу был таковым, как и все старейшины в семье, — не одни только деньги привели его на нынешний пост…

Поэтому за окном и была чужая страна, а в сердце — раздражение.

Хотя последнему больше виною суета с пересадкой с самолета на поезд, едкие запахи свежей краски и какие-то дикие порядки на железной дороге: оставалось полторы сотни километров до Москвы, когда два их вагона отстегнули на станции и деловито стали пристыковывать к товарному составу.

На логичное и раздраженное предложение объясниться, высказанное охраной делегации Го, им продемонстрировали железнодорожную накладную с красными печатями, по которым их действительно должны были прицепить к другому локомотиву. Угрозы страшными карами, поднятый до крика голос и ломаный русский язык не привели ни к чему, потому что у охраны не было другой накладной. Тогда старейшина вышел из поезда сам, написал повеление от руки и припечатал личной печатью. Печать была сине-зеленой, а не красной, на что ему деловито указали. Тут принимали только красные, железнодорожные. Да и вообще их уверили, что нервничать совершенно не нужно — этот состав тоже едет в Москву, на Казанский вокзал.

Ну да, соседство будет не самое лучшее — открытые платформы с бесформенным грузом, накрытым тентом, да и вагона-ресторана нет. Но это ведь всего на пару часов — выяснять и ругаться затянется на гораздо больший срок, поскольку товарняк придется отпустить по графику, а следующий пассажирский надо согласовывать. Тем более в накладной действительно их номера вагонов, а на локомотиве — правильные цифры из нее же. В конце концов, вон там стоят такси… Пока они спорили, позади них прицепили еще пару платформ, и ситуация стала патовой.

Если исключить тот факт, что грузовой состав был обязан пропустить все пассажирские на своем пути, путешествие вышло спокойным, хотя некая провокация чувствовалась, витая в воздухе. Картины пригородов большого города вызвали сдержанный интерес, а ближе к пункту назначения старейшина уже вовсю принялся переодеваться в парадно-боевое облачение. И то ли вместе с ним, то ли само по себе, отчего-то в сердце старика росло напряжение.

Словно действительно ждет его впереди серьезный бой. Или это простая тревожность, нашедшая на него еще после сцепки их вагонов с товарняком, подкрепленная знакомым нарядом? Давно он не дрался, вот и все… Высокое положение обязывает передать войну молодым. Самоуспокоение сработало, но маетное ощущение все равно замерло где-то в предсердии.

На секунду показалась мрачная и бледноватая старуха, уведомив о завершении пути. Только вот перрон Казанского вокзала так и не появился за окном — локомотив уверенно проследовал по ветке севернее, забирая в промзону.

Где и встал, в тупике — позади железобетонная стена с пущенной поверх колючей проволокой; впереди пустырь и убитая тяжелой техникой дорога, вдоль которой стоят бетономешалки; целые горы щебня справа вдоль путей, обшарпанный низкий корпус из кирпича и не работающий по вечернему времени бетонный завод слева.

Серое небо давало достаточно света, чтобы не зажигать фонари на столбах, но вид выходил угрюмый и тревожный.

А еще их ждали — или отслеживали путь. Через короткое время, занятое разговорами в салоне, как теперь быть и каким образом им добираться до пассажирского вокзала, из-за поворота дороги послышался басовитый рокот множества моторов.

Машины вкатывались на площадку перед вагонами неторопливо, перебираясь через ухабы и разрытую до слякоти колею. Один за другим — белые тяжелые внедорожники с гербом вместо номера и наглухо тонированными стеклами. Две машины заперли дорогу справа и слева, перегородив собой. Еще три джипа остались слепить светом фар вагоны, пока кто-то не приказал погасить свет.

— Нам пора, — бесстрастно произнесла неведомо как подкравшаяся старуха, и старейшина направился к выходу из вагона.

Го Юнксу вышагнул под чужое небо, сделал несколько шагов вперед, игнорируя встречающих, повернулся к заходящему солнцу и втянул пыльный и сухой воздух промзоны. Привычно потянулся к небу — и нервы дернуло отзвуком битвы: то ли творимой, то ли которой еще предстоит произойти. Местное небо было неспокойно, оно уже меняло хозяев — совсем недавно. Но сейчас оно не принадлежало никому — словно поднятый вихрем лист, что успокаивался, опадая. Однако вихрь можно поднять и вновь. Старейшина вальяжно повернулся к джипам, отметив за своей спиной ведьму с двумя воспитанницами.

Хлопнули двери внедорожников, выпуская под прохладу осени охрану в серых пиджаках, деловито распределившую секторы наблюдения.

Через короткое время пришло время пассажирских дверей большой центральной машины. Первым выбрался юноша на середине третьего десятка лет — слегка вальяжный, словно сытый лев, в сером длиннополом пальто и туфлях, с тщательно убранными в прическу длинными волосами. Вслед за ним, из его же двери на улицу выбралась хрупкая девушка в шубке из белого меха до коленок, в меховой же шапке и миловидных ботиночках. Го Дейю старейшина распознал без труда.

Что это? Они захватили Дейю и собираются ею торговать? Раздражение старейшины никак не проявилось на лице, но сама мысль, что между ним и целью стоят деньги, которые придется платить…

Тем удивительнее было свободное движение девушки вперед, к ним навстречу — вернее, та совершила короткий шажок и чуть было не наступила на месиво, в которое обратилась давно не ремонтированная дорога. Короткого мига задумчивости на лице девушки хватило, чтобы спохватившийся охранник позади машины открыл багажник и вышагнул вперед с огромной кипой меховых накидок. Чтобы бросить первую из них прямо в грязь, под ноги девушки.

Брови старейшины поползли вверх от изумления. Особенно после того, как Дейю даже не обратила на это внимание и просто шагнула по ней вперед. Новая накидка упала в грязь — и новый шаг навстречу пребывающим в замешательстве гостям из Поднебесной.

Так она пленница или кто? Старейшина с искренним любопытством оглядывал людей возле машины. Впрочем, цели это не меняет.

— Эта недостойная Дейю спешит передать желание ее супруга, княжича Борецкого Павла, говорить с вами, — смиренно потупившись, не спеша произнесла Дейю, завершив слова поклоном вежливости.

Го Юнксу как-то обескураженно посмотрел на старую ведьму. А та отчего-то блеснула гордостью и торжеством в глазах.

— Скажи ему — я готов слушать, — ответил старейшина.

Дейю отразила вежливую улыбку и вернулась обратно, что-то шепнув юноше.

В этот раз по мехам двигался парень — с ленцой, искоса поглядывая на поезд, на котором прибыли Го.

Старейшина тоже украдкой его оглядел. И от злости чуть зубы не