Читать книгу - "Фрагменты - Дэнни Уоллес"

Еще одна стая стражепсов следовала за ними от Верблюжьего горба до реки Саскуэханны, но нападать не пыталась. Сэмм каждую ночь подвешивал еду и снаряжение высоко на дереве, а Герои и Кира усердно охраняли лошадей. Афа совершенно перестал разговаривать с Сэммом и лишь изредка обращался к Герои; да и то, как полагали обе девушки, принимая ее за Киру. По утрам, выспавшись, безумец был получше, но с каждым днем утомление накапливалось, и он становился все более подозрительным и скрытным. Кира начала видеть третью сущность, развивающуюся в нем: опасный гибрид растерянного ребенка и свихнувшегося гения. Именно этот «третий Афа» украл Кирин нож и пытался ударить им Сэмма, когда тот слишком близко подошел к драгоценному рюкзаку. Они легко обезоружили увальня, но Кира опасалась, что сила, которую пришлось к нему применить, скорее повредила делу в долгосрочной перспективе, подкрепляя его недоверие и манию преследования.

Переходы оставляли Кире время на размышления о своем небогатом опыте Связи: о тех случаях, когда ей удавалось что-то почувствовать, и о тех, когда не удавалось. Она не могла разобраться, в чем дело, но это не доказывало, будто закономерности вовсе не существовало, а значило лишь, что у нее пока не было всего необходимого, чтобы ее выявить. Девушка пыталась сосредоточиться на желании почувствовать эмоции Сэмма или же передать ему какое-то сообщение, но, кажется, ничего не получалось – если только она не находилась в состоянии стресса, например, во время боя. Спустя несколько дней бесплодных попыток она обратилась к Сэмму напрямую:

– Я хочу, чтобы ты научил меня пользоваться Связью.

Сэмм посмотрел на нее без выражения, хотя девушка догадалась, что он, должно быть, посылает ей какие-то данные Связи, передавая свое эмоциональное состояние. Он озадачен? Сомневается? Сжав зубы, Кира попыталась почувствовать это, но так и не смогла. Или не могла уловить разницу между Связью и тем, что, как она думала, интуитивно домысливала.

– Связи нельзя научиться, – произнес Сэмм. – Это как… научиться зрению. Глаза либо видят, либо нет.

– Тогда, возможно, я уже пользуюсь Связью, но просто не могу распознать этого. Покажи мне, как она работает, чтобы я знала, когда это случится.

Сэмм несколько мгновений ехал молча, потом покачал головой – удивительно человеческим жестом, подхваченным, должно быть, у Киры или Герои.

– Я не знаю, как это описать, потому что не могу представить себе – каково это, жить без Связи. Это все равно, что жить без глаз. Мы используем глаза для всего – зрение так важно для функционирования людей и партиалов, что окрашивает каждую грань нашей жизни. Смотри: даже слово «окрашивает» мы употребляем как синоним слова «влияет». Зрительная метафора для описания чего-то невидимого. Представь, что кто-то пытается функционировать без зрения, – вот так я представляю себе, как кто-то пытается обходиться без Связи.

– Но зрение часто отказывает, – возразила Кира. – Слепые люди все равно живут в обществе, и, готова поспорить, прекрасно понимают метафоры типа «окрашивает».

– И все же слепота считается увечьем, – заметил Сэмм, – по крайней мере, среди партиалов.

– Среди людей тоже.

– Окей, – согласился Сэмм. – Однако никто не станет спорить с тем, что слепота – это не стилистическое отличие, а буквально снижение возможностей человека.

– Смотри, – Кира выпучила глаза, придав лицу преувеличенно «удивленное» выражение, но ответа Сэмма не получила. – Ты видел?

– Что?

– Я только что очень широко раскрыла глаза.

– Но ты все время так делаешь, – пожаловался Сэмм. – Когда ты говоришь, разные части твоего лица и тела постоянно двигаются. Герои тоже так делает. Я одно время думал, у нее лицевой тремор.

Кира засмеялась.

– Это называется язык тела. Большую часть социальных сигналов, которые вы передаете феромонами, мы передаем мелкими движениями лицевых мышц и жестами рук. Этот сигнал означает «Я удивлена», – девушка снова раскрыла глаза. – Этот – «Настроена скептически», – она подняла бровь. – Этот – «Не знаю», – она пожала плечами, одновременно разводя руками с повернутыми кверху ладонями.

– Как вы… – Сэмм запнулся на том месте, где человек бы нахмурил брови или поджал губы, так или иначе показывая растерянность, и Кира поняла, что он посылает данные «Озадачен». – Как вы учите этому друг друга? Новый член вашей культуры или новорожденный ребенок – сколько времени у них уходит на то, чтобы выучить все эти странные мелкие телодвижения? – Он попытался повторить Кирин жест, получилось напряженно и механически.

– Ты бы еще спросил испаноговорящего, чего они мучаются со всеми этими странными словами, когда гораздо легче просто говорить по-английски, – усмехнулась Кира. – Вам приходится учить Связи новых партиалов?

– У нас не было пополнения уже многие годы, – ответил Сэмм. – Но нет, конечно, не приходится, и, кажется, я понял, к чему ты клонишь. Хочешь сказать, этот ваш «язык тела» – неотъемлемая характеристика человека, как Связь – партиалов?

– Именно.

– Но тогда, как… – он запнулся, и Кире оставалось лишь гадать, какие данные Связи он сейчас посылает. – Я хотел спросить, «как вы понимаете друг друга по радио, если половина общения идет по зрительным каналам?», но понял, что Связь тоже не передается по радио, так что в этом мы равны. Но, с другой стороны, партиалы прекрасно понимают друг друга и в темноте.

– Признаю это преимущество, но и у нас есть масса вербальных сигналов, которых нет у вас. Вот, послушай: «Ты собираешься это есть?» А теперь: «Ты собираешься это есть?»