Читать книгу - "Резидент. Часть 5 - Никита Киров"

говорил, из «Семнадцати мгновений»? — вместо ответа спросил Верещагин, смеясь.

Вот и узнал о том, что они связаны. Холодов получает бесценный опыт, как работать против старых шпионов, а Верещагин ищет через него своего давнего врага.

И, думаю, можно сдвинуть это дело с мёртвой точки, когда все хотят использовать меня, на другую позицию, когда всем станет вообще не до меня.

— По твоей теме, Вадим, кое-что хочу сказать, — начал майор, когда мы сели на кухне. — Смотри, что происходит. Только между нами…

Глава 18

— Смотри, что происходит, — начал Холодов, когда мы сели на кухне. — Но только между нами, Вадим. Чтобы ты понимал, что действовать надо осторожно.

— Окей, — протянул я.

— Это никому, — повторил он в очередной раз.

— Да я уже понял.

Мы пили чай, который заварил Верещагин, он в этом хорошо разбирался, чай выше всяких похвал. Сам разведчик пока вышел, чтобы не слушать то, что ему не предназначалось, о чём его попросил майор.

— Скажем так, — начал Холодов. — Есть Корнеев и его разработки. О чём-то ты можешь знать, что он делает не только умный дом, но ещё военные технологии, ИИ, всё остальное.

— Понимаю. Но у меня расписки об этом, говорить не могу.

— Да не надо мне говорить. Короче, есть одна группа, — продолжал майор, — которая хочет использовать эти разработки для нашей работы. И делать структуры наподобие «Контура», кто не связан бюрократией, но под нашим контролем. Сейчас она основная.

— Угу, — протянул я, мотая это себе на ус.

— Есть другие. Они хотят сами использовать эти разработки, чтобы никто посторонний не мешал. Чтобы такие вещи были под контролем, и не у создателя, а у нас.

— Понял.

— И есть третья, — произнёс он, — куда входит Зубов и некоторые его товарищи. Они считают, что все эти разработки надо запретить и уничтожить, оставить только военку, а «Контур» закрыть. И опасаются, что Корнеев может стать слишком влиятельным, а его технологии утекут за бугор. Или станут слишком опасными даже для нас.

— А вы на какой стороне? — спросил я напрямую.

Холодов выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— А на той, которая не хочет дать врагам воспользоваться всеми этими противоречиями. Вот тем самым людям, которые тебя похищали и следили, на которых работал тот Паук и многие другие. Ильич, зайди, — сказал он громче.

Вернулся Верещагин.

— ИИ, не ИИ, — старый разведчик отмахнулся. — Я всё равно в этом не понимаю. Но они вот лезли, как тараканы, так и лезут. Это старая школа, я тебе говорил, Вадик, что Рогов не вывезет их. Он не видел таких никогда. А я с такими всю жизнь борюсь.

— Это те, о ком вы говорили? — спросил я. — Тот «Альбион» и прочие?

— Ты и это рассказал? — возмутился Холодов, с возмущением глядя на Верещагина.

— Чтобы понимал, к чему всё идёт, — отозвался тот. — Что это не хиханьки-хаханьки, а иностранные шпионы. И не мошенники какие-то, которые пенсионеров обманывают, а старые волки, которые знают, что делают.

— Короче, вы сами хотите меня завербовать, — произнёс я. — Чтобы я всё вам доносил. И мне потом за это вот сделают, — я провёл пальцем у горла. — Сам буду виноват.

Оба переглянулись.

— Давай лучше так, Вадим, — сказал Холодов, отхлебнув из кружки. — Они на тебя выйдут рано или поздно. Коль в прошлые разы не получилось, то сейчас сменили тактику, изучают со всех сторон, чтобы найти слабость и надавить. И есть ещё другие, кто не против подобраться ближе к Корнееву, другая сторона. Вот этот Мельников, кого вы преследовали, как раз работает на них. Если расслабиться, они прижмут крепко. И вот если поймёшь, что выхода нет, позвони нам, — добавил он. — Найдём выход.

— Но лучше в эту ловушку не попадать, — заключил я.

— Понимаешь. Так что…

— Но я на вас не работаю и не отчитываюсь, — заявил я. — Иначе сам буду как шпион. Не знаю насчёт Корнеева, но в «Контуре» мне доверяют. И людей там знаю, подставлять их не хочу.

— Ладно, — Холодов подумал и кивнул.

— Но если кто-то пытается на меня выйти, завербовать или угрожать, я иду к вам. Если какие-то странные люди рядом со мной появятся, которых никто не знает, я иду к вам, раз вы с их методами знакомы, — я посмотрел на Верещагина. — И если меня прижали — звоню.

— Вот ты меня и понял, — кивнул майор.

— И вслепую не надо меня использовать, иначе верить перестану, — серьёзно сказал я. — Хотя бы объясняйте, в чём цель.

— Я тебе и так слишком много сказал. Но мы договорились.

— Вот, сразу понятно, когда человек понимает, что надо, — сказал Верещагин. — Не надо нам этих тайн корпоративных. А вот шпиона вычислить нужно. И не одного, их так-то очень много. Они как тараканы. Найдут слабину и прут.

Что-то вычислю и сам. Но влияние Холодова и опыт Верещагина мне точно не помешают. А майор и правда сказал много, тут он даже рискнул. Впрочем, у него свой подход, и доверие в нём стоит не на последнем месте. Правда, это не значит, что он сможет прикрыть от любых угроз. Тут мне, как и раньше, надо смотреть в оба.

* * *

Сон мне снился странный, но зато понятно, из-за чего. Сегодня же наговорился о шпионах, вот и снятся.

Это было что-то из памяти Тумана, причём очень реалистичный сон. Туман находился где-то в Питере, скорее всего. Но это старые времена, потому что на проехавшей машине было написано «Милиция». СССР или 90-е.

Туман вошёл в какую-то столовую и встал в очередь, взял макароны с мясом и подливой, салат с капустой и чай. Поел, начиная с салата, а когда взялся за макароны, спектакль вдруг закончился. Посетители разом встали и пошли на выход, громко говоря между собой, причём на русском.

А в зал вошёл ещё не старый Епископ. Понял. Это обучение, а люди вокруг, скорее всего, мигранты. Ну и город похож на Питер, но не он сам, а какой-то европейский.

— ФСБ, — представился Епископ со смехом. — Мистер Стивенсон,