Читать книгу - "Ползи, Тень, ползи! - Абрахам Грэйс Меррит"

пирамиде, ни живых в подвале. Они и подвала-то не найдут. Об этом я позаботился. Служители закона увидят здесь кабинетного ученого, занятого воссозданием Карнакских монолитов в миниатюре. Он покажет им каменные сооружения. Его очаровательная дочь проведет для них экскурсию. Вы – если вы явитесь сюда с ними – будете выглядеть в их глазах безумцем. А если и не явитесь, то что случится с вами дальше? Вы не умрете… но пожалеете, что остались живы… если ваше сознание еще сумеет сформулировать хоть какие-то желания. – Он улыбался, но глаза его оставались холодными как лед. – Безусловно, я произношу эти слова, не выходя из образа чародея.

– Но почему вы решили провести свой эксперимент здесь, де Керадель? Разве не лучше было заняться этим в Карнаке, у древней пирамиды, путь к которой знаком Собирателю?

– Все пути знакомы Собирателю. И как я мог бы проложить тот древний путь заново в землях, где еще живет память о тех событиях? Где я смог бы найти жертв для ритуала? Как смог бы призвать Собирателя, не привлекая внимания? Это было невозможно. Поэтому я приехал сюда. Тут никто не знает о Собирателе. Пока.

Я кивнул. Такое объяснение показалось мне удовлетворительным.

– Но зачем вам все это? Что вы надеетесь обрести? – прямо спросил я.

– Вы так наивны, Каранак, – рассмеялся де Керадель. – На этот вопрос я не отвечу.

Гнев и раскаяние пошатнули мою осторожность.

– Я больше никогда не помогу вам в ваших черных делах, де Керадель.

– Вот как… – протянул он. – Вот как… Так я и думал. Но вы мне больше не понадобитесь, Каранак. Вчерашний эксперимент прошел идеально. Настолько, что… теперь мне может и не понадобиться Дахут.

Он произнес эти слова задумчиво, будто размышляя вслух, а не говоря со мной. И вновь мне показалось, что между Дахут и ее отцом пролегла какая-то трещина… и страх перед Дахут толкал де Кераделя… на что?

Откинувшись на спинку стула, мужчина рассмеялся – и в смехе его не было злобы.

– Вот что получается, если мы рассмотрим ситуацию с позиции мистики, доктор Каранак. А теперь я попробую донести до вас другую точку зрения – с позиций здравого смысла. Я талантливый психиатр, не страшащийся риска. Я первооткрыватель, но моя стезя – не джунгли или пустыни этого мира. Я первопроходец, исследующий тропки сознаний человеческих, ибо тысячи неизведанных миров сокрыты в клетках нашего мозга. Во многом, признаю, человеческие сознания удручающе схожи между собой, но иногда можно обнаружить поразительные отличия, оправдывающие вложенный в их исследование труд. Предположим, я слышал о вас – собственно говоря, история вашей семьи, Каранак, вероятно, известна мне лучше, чем вам. Тем не менее я не искал встречи с вами, пока не прочитал ваше интервью о деле Ральстона. При этом сам я не был знаком с Ральстоном, но изложенные вами мысли вызвали мое любопытство, и я решил исследовать – вас. Что я мог сделать, чтобы не вызвать ваших подозрений? Как я мог выявить особенности вашего сознания, изучить заинтересовавший меня участок вашего мозга? Как сделать это так, чтобы вы не сопротивлялись и своим знанием о моем эксперименте не исказили результат самого эксперимента? Я выяснил, что вы дружите с доктором Беннеттом – человеком, выдвинувшим интереснейшую гипотезу касательно смерти того самого Ральстона и нескольких других людей. Также я узнал, что доктор Беннетт работает у доктора Лоуэлла, моего собрата-психиатра, человека, с которым я уже давно хотел познакомиться. Поэтому я договорился о встрече с доктором Лоуэллом – и, вполне естественно, тот пригласил на ужин не только меня, но и мою дочь. Как я и ожидал, тем вечером в гости к доктору Лоуэллу пришли и вы с доктором Беннеттом. Что ж, отлично. Вы изучали примитивные верования, разбираетесь в колдунах и ведовстве. Исходя из этого, я перевожу разговор на эту тему. В разговоре с журналистом вы упомянули магию теней, и я с восторгом обнаруживаю, что доктор Беннетт одержим той же идеей. Более того, он в какой-то степени верит в реальность колдовства. Вы двое настолько en rapport[17], что я получаю доступ не только к вашему сознанию, но и к его тоже.

Де Керадель помолчал, ожидая, что я что-то скажу по этому поводу. Но я не произнес ни слова. Его любезная улыбка померкла.

– Я назвал себя исследователем сознания, Каранак. Я могу пролагать свои тропки в джунглях сознания, как первооткрыватели прорубают свой путь в зарослях. Но мне легче, чем им, поскольку я могу контролировать… то, что мешает мне пройти.

И вновь он помолчал и, когда я не ответил, с некоторым раздражением осведомился:

– Вы понимаете, о чем я?

– Да, я вас прекрасно понимаю, – кивнул я.

Я не стал говорить, что не только слежу за ходом его рассуждений, но и несколько опередил его в движении мысли… мысли, уже сформировавшейся в моем сознании.

– А теперь представьте себе – и это я говорю от имени психиатра, Каранак, не от имени колдуна, – что целью моего эксперимента было пробуждение в вас генетической памяти, унаследованной от ваших предков. Предков, проводивших ритуалы жертвоприношения богу-демону. Те самые ритуалы, в одном из которых, как вам показалось, вы вчера принимали участие. То, что почудилось вам над пирамидой и в самой пирамиде, – образ бога-демона, созданный много столетий назад вашими предками. Вот и все. Представьте себе, что с момента нашего знакомства то, что казалось вам реальностью, было лишь потоком образов из мрачных глубин генетической памяти, образов, ткань которых сплел я. Нет никакого Собирателя. Никаких ползущих теней. Никаких тайных подвалов под этим домом. Моя дочь, разделяющая мое увлечение экспериментами, на самом деле та, кем кажется. Современная женщина, необычная, без сомнения, но не ведьма и не блудница. Она соотносится с прошлым не более, чем Хелена, которую вы назвали драгоценной древней монеткой. И наконец, вы только гость здесь. Не пленник. Ничто не удерживает вас здесь, кроме вашего воображения, взбудораженного, признаю, моей страстью к исследованиям. И страстью моей дочери, – с едва уловимыми нотками иронии добавил он.

Теперь уже я подошел к окну и повернулся к столу спиной. Я рассеянно отметил, что дождь прекратился и из-за туч выглянуло солнце. Де Керадель лгал – но в какой из его версий было меньше лжи? Ни один колдун не смог бы совместить башни Дахут в Нью-Йорке и Исе, не смог бы повлиять на случившееся со мной там – в реальности или пространстве воображения, не смог бы подстроить случившееся после вчерашнего жертвоприношения. На это