Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

менее тихий угол и он, протолкавшись туда, опустился на первую попавшуюся скамью.

— Эй! Чего нахохлился? Неужто совесть заела? — тут же поинтересовался ехидный голосок, и Руиса Файр уселась рядом с ним.

— Ты это о чём? — Долгорукий повернулся к девчонке, зная, что редко кто выдерживает его взгляд в упор. Но рыжая нахалка и не подумала тушеваться.

— Ой-ой, как страшно! — она фыркнула и, наклонившись к его уху, громко выпалила: — Я об убиенных тобой сородичах, а ты о чём подумал?

— О том, что нужно было оставить им тебя на растерзание, — холодно сказал Долгорукий и отодвинулся от девчонки.

— Но-но! Куда это ты утекаешь? — она тут же придвинулась к нему и для верности взяла его под руку. — Слушай, рыцарь-вампир, ведь ты мой спаситель, — на её губах заиграла слащавая улыбочка. — Так или не так?

— Было дело. И что?

— Вот ты и попался! Теперь ты просто обязан жениться на мне! — воскликнула она с торжеством в голосе.

— Это ещё почему? — осведомился Долгорукий, которого уже не столько раздражала, сколько забавляла наглость хорошенькой девчонки. Пёстрый оранжево-жёлтый наряд, пришедший на смену неброскому одеянию рабыни, делал её похожей на весёлый огонёк в ночи, и это поднимало настроение не только ему одному. Столпившиеся вокруг них лорды-вампиры не спускали с неё восхищённых глаз.

— Так положено. Спас девицу, изволь жениться… — сказала ведьмочка и с недоумением глянула по сторонам, когда после её слов повисла заинтересованная тишина. — Чего уши развесили? — она заполошно замахала руками. — Кыш, кыш! Занимайтесь своими делами! Не мешайте охмурять мне эту белобрысую жердину.

— Жениться, говоришь? — входя во вкус потехи, Долгорукий с озадаченным видом потянулся к затылку. — Треба обмозговать! Парень я холостой, и вроде бы нигде детки обо мне не плачут. Если где и были, то за триста лет они уже всяко выросли… Куда это ты? — он прижал к себе лапку ведьмочки, когда та попыталась улизнуть, сообразив, куда дует ветер.

— Да вот, что-то приспичило прогуляться, — с нетерпеливым выражением на лице она поёрзала на скамейке. — Нету моей моченьки больше терпеть! Ой, ой! Скорей пусти, а то не добегу!

Долгорукий привлёк её к себе и чмокнул в висок.

— Терпи, дорогая. Сначала женитьба, затем всё остальное. Включая горшок. — Он поднял голову и оглядел таверну. — Эй, народ! Здесь есть кто-нибудь, кто может нас по-быстрому окрутить?

— Есть! — отозвался де Фокс на его клич. — Ждите! Сейчас доберусь до вас и обвенчаю по католическому обряду.

— Нет!.. Пусти, дурак! — ведьмочка взвизгнула и принялась брыкаться. — Слушай, ну хватит уже! Ты что, шуток не понимаешь? — заныла она, видя, что освободиться никак не получается.

Долгорукий смерил её озабоченным взглядом.

— Какие уж здесь шутки! Деваться-то некуда. Сама же сказала, что я как честный человек обязан на тебе жениться.

— Да пошёл ты!.. — выпалила Руиса и, заметив де Фокса, предупредила: — Курт, не смей! Убью!

Но граф не внял её предупреждению. Он прорвался к их скамье и напустил на себя важный вид.

— Ну, кто здесь хотел обвенчаться? — осведомился он. — Видимо, этот высокий сеньор и эта рыжая синьорина?

— Да. Поднимайся, дорогая, пора отправляться под венец.

Конечно же, ведьмочка и не подумала вставать, но Долгорукий перехватил её за талию и понёс к алтарю, который по-быстрому соорудили его почитатели.

Улыбающийся де Фокс отправился следом за ними. Он находил забавным, что зловредная девчонка угодила в собственную ловушку. Правда, в глубине души ему было совестно. Своим затравленным видом сейчас она напоминала ему загнанную в угол лисичку.

— Приступайте, святой отец, — распорядился Долгорукий, когда иезуит занял своё место у импровизированного алтаря.

— Вы это серьёзно? — растерялся граф, поняв, что он собирается идти до конца. — Пожалуй, уже хватит…

— А венчай! — неожиданно согласилась ведьмочка. — Ну-ка, пусти, дылда! Я должна привести себя в порядок. Не могу же я идти под венец такой растрёпой.

— С ума сошла? Ведь брачная руна привяжет тебя к этому сеньору, — попытался де Фокс урезонить шальную девчонку, но она смерила его уничижительным взглядом.

— Заткнись, гад! Раз уж вызвался, то делай своё чёрное дело.

Делая вид, что прихорашивается, Руиса украдкой сформировала руну безбрачия, которая должна была нейтрализовать своего антипода — брачную руну и с победным видом ткнула в бок Долгорукого.

— Эй, женишок! Чего притих? Не передумал брать меня в жёны?.. Вижу, нет.

— Ну, ты готова, болтушка? Тогда цепляйся за меня.

Как примерная невеста, Руиса взяла жениха под руку и стыдливо потупила взгляд. На всякий случай она ещё раз посмотрела на свою ладонь и огорчённо вскрикнула: руна безбрачия исчезла, будто её и не было.

— Что опять случилось? — спросил Долгорукий, пряча улыбку при виде её жутко расстроенного личика.

— Ничего! — с ехидцей ответила девчонка и, уже не скрываясь, сформировала новую руну безбрачия.

Но она не учла, с кем имеет дело. Как она ни старалась, руны гасли одна за другой, не успев даже сформироваться.

На её счастье, Юлиан заинтересовался происходящим и отправился туда, откуда доносился дружный хохот и заполошный визг. Подпрыгивающие рыжие кудряшки, мечущиеся в толпе вампиров, подсказали ему, кто виноват в поднятом переполохе. Но при виде личика ведьмочки, на котором от напряжения даже выступили заговорённые веснушки, он удивлённо поднял брови.

— Какого чёрта здесь творится?

— Ой, ой!.. Юлиан, спаси меня!

Девчонка бросилась к нему и юноша, перехватив преследующую её брачную руну, смял её в ладони.

— Не реви, Руиса. Наверняка это твои же проделки, — чтобы она быстрей успокоилась, он прижал её к себе и обнял за вздрагивающие плечики. — Всё, тихо-тихо! Больше никто тебя не обидит.

— Неправда! Я не сделала ничего плохого. Это всё они! — с судорожным всхлипом она ткнула пальцем в де Фокса. — У, подлый кровопийца! Тебя я ненавижу больше всех!

Граф и сам был уже не рад дурацкой затее, — ведь снять брачную руну, да ещё наложенную в ходе церковного обряда, было крайне сложно. Юлиан укоризненно посмотрел на приятеля и тот сокрушённо развёл руками, — мол, я здесь ни при чём — и кивнул на Долгорукого, который сидел за столом и преспокойно ел. Подметя куском хлеба остатки подливки, он встал