Читать книгу - "Рассвет и лед - Хелен Мерелль"

Никто в Унгатаа не считает тебя чужой.

Слова Мартина звучали бы еще убедительнее, если бы он не поглядывал на меня, как бы проверяя, согласна ли я с ним. Я серьезно киваю. В деревне было несколько человек, которые до глубины души огорчились, когда Мартин вернулся в дом своих бабушки и дедушки с женой-канадкой. Это были матери молодых незамужних девушек, которые считали его отличной партией.

Моя мама оказалась в их числе.

Других же забавлял вид высокой блондинки в традиционной инуитской одежде, но я никогда не замечала откровенной враждебности к Лори. Жители Унгатаа радовались тому, что их деревня продолжает жить.

– Ты узнала голос этого человека?

Лори вновь качает головой. Возможно, это был ее собственный голос. Проявление потаенного страха.

– Он звучал… слишком агрессивно. А еще всюду раздавались крики, звериный рык… Мне хотелось заткнуть уши, но я все равно слышала.

– Так вот почему ты ушла из дома? Чтобы перестать слышать все эти звуки?

Она смотрит на меня в замешательстве.

– Не знаю. Я ничего не помню.

Я задаю еще несколько вопросов. Лори хотела бы рассказать больше, но почти ничего не помнит.

Как мне помочь ей?

– Лори, почему ты решила, что видела во сне именно женщину?

Впервые за все время она явно не хочет отвечать. Она вцепилась в руку Мартина.

– Милая, расскажи ей все. Десс – шаманка, она знает, как помочь тебе, и никому ничего не расскажет.

– Мартин прав. Как у врачей, у шаманов есть так называемая профессиональная этика. Мы не раскрываем чужих тайн.

Лори грустно улыбается и бормочет:

– Эта женщина… Мне показалось, что это твоя мама.

– Моя мама?

– Я не уверена, правда. И знаю, что твоя мама никогда бы так не поступила. Она всегда так хорошо ко мне относилась. Клянусь, я ни в чем ее не виню.

– Просто я не понимаю… Почему именно моя мать? То есть ты видела инуитку? Женщину ее возраста?

– Я не успела рассмотреть ее лицо. Но оно было круглым, как у твоей матери. А сверху капюшон из лисьего меха. На груди волны, вышитые голубым и белым бисером. Тот узор, который всегда вышивает твоя мама. Вот почему я подумала о ней. Но думаю, я ошиблась, потому что голос был похож на мужской.

Мартин ободряюще хлопает Лори по руке и поворачивается ко мне.

– Прошу, не говори Сакари. Лори так много времени проводит за вышивкой из бисера, наверное, поэтому она и увидела ее во сне, да? Мы бы не хотели оскорбить твою маму.

Я по инерции киваю. Я провожу с ними еще немного времени, но слова Лори не дают мне покоя.

Человек, похожий на мою мать, одетый в тунику, расшитую белым и голубым бисером. Агрессивный и враждебно настроенный к незнакомцам. Мартин и Лори живут в Унгатаа всего два года, поэтому они никак не могли встретиться с моим братом. В противном случае они бы его узнали.

Однако, чтобы проникать в сны других людей, нужно быть шаманом. А Килон им не является.

Иначе…

Уже второй раз за эту весну меня посещают подобные мысли. Неужели после стольких лет бесплодных попыток Килон наконец встретил своего духа-хранителя, прошел шаманский обряд и научился путешествовать по миру духов?

Чисто теоретически шаманом можно стать в любом возрасте, хотя обычно способности проявляются в подростковом.

Поэтому все возможно.

С другой стороны, процесс обучения долгий и трудный, к тому же требует опытного наставника. Я видела брата последний раз два года назад, за это время он не успел бы стать полноценным шаманом. Как он смог проникнуть в сон Лори и так сильно ее напугать? Кто мог его этому научить? Уж точно не Атак и ни один из знакомых мне шаманов.

Не может быть такого.

Что ж, еще один вопрос без ответа в мою копилку. Интересно, дедушка удивится тому, что его внук, возможно, все-таки стал шаманом?

* * *

Атак странно реагирует на рассказ Лори. Его, как и меня, беспокоит перспектива появления неизвестного, враждебно настроенного шамана, достаточно могущественного, чтобы проникать в сны жителей Унгатаа.

Но, похоже, дедушка ни капли не удивился, узнав, что шаман похож на мою мать и может носить одежду с ее вышивкой… Кажется, он знал или, по крайней мере, догадывался.

– Это Килон, – сухо подвожу я итоги, не в силах сдержать обиду.

Мой брат жив. Дедушка знал об этом и ничего не сказал!

– Ты знал, что он живет где-то здесь. Брат приезжал в Унгатаа, пока меня не было, чтобы повидаться с матерью. Она помогает ему, да? Шьет одежду и дает деньги! Не сказав мне…

– Я не видел Килона, а Сакари не рассказывала мне о его визитах.

– Но ты все равно знал! В Унгатаа ничего не происходит без твоего ведома! Думаешь, я поверю, будто ты не знал, что через фьорд по территории твоего духа прошел другой шаман, пусть даже в астральной форме…

С усталым видом дедушка поднимает руку и делает традиционный шаманский жест, который означает «этот секрет пришел из мира духов, я не могу о нем говорить».

Что ж, стоило догадаться…

Атак относится к своему духу-хранителю с величайшим уважением. Во время моего обучения дедушка рассказывал не так много, но я поняла, что его дух-хранитель – член нашей семьи, который жил в Унгатаа несколько поколений назад. Его силы тесно связаны с деревней, ледником и фьордом, где он когда-то ловил рыбу.

– Когда чужой шаман заходит на территорию твоего духа, то он это чувствует?

– Да, и ему это не нравится. Тебя мой дух принимает, потому что мы одной крови и он помогал тебя учить. Но другие шаманы – незваные гости, независимо от того, приходят они сюда физически или во снах…

У нас с Виник никогда не было подобных проблем, так как она не привязана к какому-то конкретному месту. Но мне доводилось встречать духов, которые, подобно охотникам или сторожевым псам, были привязаны к определенной территории.

– Килон – твой кровный родственник. Дух его не узнал?

– Нет, – неохотно признается дедушка. – Я тоже сначала не признал внука. Его аура не похожа на твою.

Он помешивает суп ложкой, а затем, нахмурившись, добавляет:

– Я слишком упрям, чтобы признать свою неправоту. Никто и подумать не мог, что твой брат сможет стать шаманом. Я был уверен, что у него ничего не выйдет.

При других обстоятельствах я бы только порадовалась, ведь Атак впервые признал, что был неправ… но новости о брате выбили у меня почву из-под ног.

Брат жив.