Читать книгу - "Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей"

дела, конечно, на первом месте. Но и много же всего другого интересного вокруг происходит, что тоже заслуживает нашего внимания. Так что он мог запросто во время такой вот встречи узнать это, к примеру, от того же самого Захарова, который такие вопросы чрезвычайно серьёзно отслеживает. А как же иначе — сумев первым узнать, кто на повышение пойдет, можно же успеть улучшить с ним отношения до того, как решение официально будет принято. И чиновник не будет уверен, что ты с ним так себя хорошо ведешь, потому что узнал о его грядущем повышении. А вдруг ты просто сам по себе человек хороший, и с тобой имеет смысл сотрудничать и после того, как повышение состоится? Ну а если даже поймет, что ты одним из первых разузнал, что его повысят, так зауважает за то, что у тебя такие хорошие источники информации. Уметь первым узнавать важные новости — это искусство, и такой человек ему в качестве друга очень даже пригодится…

Так что хоть и с неохотой, но дал своё согласие на визит Подлесного. Только сказал, что с самого утра обычно уезжаю, как оно в принципе и было. Поэтому назначил ему конкретное время. И во дворе — всё же в саму квартиру пускать его точно неохота.

На следующее утро на время, назначенное для встречи с Подлесных, устроил пробежку с выгуливанием Тузика. Всё как обычно. Просто старался держаться поближе от нашего подъезда, чтобы увидеть его сразу, как он подъедет.

Подъехал он, кстати, на новеньких желтых «Жигулях». Неплохо себя чувствует помощник заместителя министра Минлегпрома. Сразу же направился к его машине.

Завидев, что я подхожу, тот тут же выскочил из машины, схватил меня за руку и начал её трясти со словами:

— Вот, Павел Тарасович, хотел вас поздравить с Новым годом!

Отпустив руку, тут же открыл багажник, достал оттуда большой пакет с рисунком ковбоя «Мальборо». Такие пакеты достаточно хорошо сейчас ценятся сами по себе. Но внутри, скорее всего, какой‑то приличный подарок.

Протянул мне булькнувший пакет, пожелал всего лучшего в новом году, ещё раз извинился за то недоразумение, которое было им допущено. Попросил не держать зла на него и с моего разрешения уехал.

И был ещё один очень интересный момент. Пока он со мной беседовал, пытаясь убедиться, что я зла на него не держу, — видимо, такую задачу перед ним его начальник поставил, — Тузик неторопливо прошёл к его машине и обоссал ему переднее колесо с совершенно невозмутимым видом. При этом я совершенно точно знаю, что обычно мой пес так никогда не делает. Всё же он у меня парень воспитанный.

Такое впечатление, что, хотя Тузик, естественно, при нашей беседе по поводу статьи в кабинете Кожемякина не присутствовал, но как‑то почувствовал он моё отношение к этому человеку. Вот и решил пометить его машину в знак собачьего презрения.

Мне стоило больших трудов не засмеяться, когда я видел, что именно происходит за спиной у помощника Кожемякина.

Подлесных уехал. Я сказал Тузику:

— Ну ты и пройдоха, парень.

Тузик посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой, мол: да, и ещё какой!

Зашли в дом. Галия как раз активно собиралась на работу. Но мимо меня с позвякивающим пакетом пройти, конечно, не могла.

— А, это тот самый подарок, который тебе вчера звонили и предупреждали, что привезут из Минлегпрома? — тут же сообразила она. — И что там? Давай посмотрим. Пару минут у меня ещё найдётся.

Естественно, тут же удовлетворил любопытство жены.

Неплохо так Кожемякин передо мной извинился. Я, правда, сразу понял, что ни по каким магазинам Подлесных не посылали. Нет, в магазинах таких товаров, даже в московских, нет и в помине. Разве что только, если в «Берёзку» идти затариваться за валютные чеки.

Виски Jack Daniel’s в металлическом футляре литровый, коньяк Hennessy VSOP — тут вообще полуторалитровая громадина, я таких раньше и не видел даже в «Берёзке». Да еще две упаковки кофе по полкило, итальянского причём.

К алкоголю Галия, конечно, осталась совершенно равнодушна, а кофе оценила. Договорились, что одну пачку бабушкам в деревню отвезём, одну для гостей оставим.

Ну всё, теперь я уже на сто процентов знаю, что кризис с Минлегпромом разрешился.

Приняв подарок, который мне, конечно, привезли вовсе не в честь Нового года, а в знак извинения, позволил Кожемякину сохранить лицо. Я был полностью удовлетворён разрешением этой ситуации.

Естественно, не ожидал, что мне сам заместитель министра будет звонить извиняться. Это уже перебор, это было бы большим унижением с его стороны. Я корреспондент газеты, а у него высокая должность. Но и такой формат фактических извинений меня вполне устраивал.

Тем более что у меня было чёткое ощущение, что Подлесных очень сильно подорвал свою карьеру всей этой глупой буффонадой с привлечением постороннего редактора для ненужной работы над моей статьёй. Но поскольку именно он всё это затеял, ему, я уверен, очень сильно за всё это влетело.

Ну что же, теперь надо взять вторую копию моей статьи, чистенькую, без всякого следа зелёной и красной ручки, и отвезти её сегодня же в редакцию «Труда», отдав Вере.

Прикинул по времени, что к Вере можно заскочить сразу же после посещения завода, намеченного для визита совместно с Нечаевым. Надо только не забыть ещё в какую‑нибудь булочную заехать, свежей сдобы ей купить. И уточню заодно сразу же по названию статьи, навеянной мне недавним звонком Латышевой. Пусть на всякий случай согласует наверху, прежде чем я начну над ней работать.

Приняв душ, поздоровался с Валентиной Никаноровной, которая пришла уже и занималась детьми вместо убежавшей на работу Галии, и стал тоже собираться.

И тут снова звонки начались. Ригалев вначале позвонил, потом Войнов. Назначил им встречи на следующую неделю. В дверях уже был, когда снова телефон зазвонил. Гончарук оказался. С ним тоже на следующую неделю уговорились.

* * *

Москва, Политбюро

Помощник члена Политбюро Кулакова, Венедикт Никифорович Селезнёв, получив указания своего начальника, рьяно принялся за работу. Он потянул за нужные ниточки, чтобы быстро выяснить, кто именно снабжал в последние годы Межуева новыми идеями. Быстро вышел на след трех человек.

Один из них работал в Московском исполкоме, другой — в Верховном Совете, третий — в Институте ядерной физики.

Как удалось достаточно быстро выяснить, за последние годы они буквально засыпали Межуева множеством докладов, предоставляя их с регулярностью раз в неделю. Секретными для помощника члена Политбюро эти доклады отнюдь не были — у Межуева