Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Поверь, ты гениальная актриса. Вот только мне нужна настоящая Гемма, а не её образ, как бы достоверно ты его ни сыграла.

— Спасибо за комплимент, — ядовито поблагодарила Царица вампиров и смерила Долгорукого мрачным взглядом. — Да! Как-то не так я представляла нашу встречу. Всё же она составляла смысл жизни той глупенькой девочки, какой я когда-то была, — она зябко передёрнула плечами. — Проклятье! Скажи, Глоб, неужели я настолько изменилась, что тебе даже противно прикасаться ко мне?

Долгорукий смягчился. Эту Гемму он не знал, но сейчас она была искренна в своём гневе.

— Ну, что ты болтаешь, малявка! — попытался он навести мосты. — Как бы то ни было, мы брат и сестра. Что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне.

— Брат и сестра? Да неужели? — прошипела она, и её глаза затянуло кровавой пеленой. — Сейчас я покажу тебе, чего стоят такие родственные узы!

Под скрюченными пальцами колдуньи возник узор из рун, и она ударила с такой силой, что под ногами Долгорукого расплавился камень брусчатки. Несмотря на связывающее заклинание, которое должно было удержать его на месте, он вырвался из огненного смерча, и шагнул ей навстречу.

— Малявка, ну, что ты творишь? — проговорил он, укоризненно глядя на ту, путь к которой занял у него целых триста лет.

— Не подходи, Глоб!.. Выходит, всё кончено, так и не начавшись. А может, я сама всё придумала, и с самого начала между нами ничего и не было, — пришедшая в себя Царица вампиров грустно усмехнулась. — Давненько я не чувствовала себя такой дурой. Спасибо тебе за это. Впредь будет мне наука.

— Гемма, — на лице Долгорукого промелькнули разноречивые чувства. — Ведь я… ведь мы не виделись целую вечность. Конечно, мы оба изменились.

— О да! Только давай не будем повторяться, я уже слышала эту песню, — Царица вампиров скривилась. — Дологой блатик, — картавя, пропела она противным детским голоском, — может, ты и изменился, а вот твоей глупой сестлички больше нет… — и Царица вампиров всей своей мощью обрушилась на ту, что спала в её душе: «Как смела ты высунуть нос из своей норы? Умри, предательница!»

— Прощай, Глоб, прощай, Гемма, земля вам пухом, дорогие, — прибавила она, расправившись с прежней Геммой, что попыталась вырваться на волю.

— Нет, постой! Давай поговорим! — запротестовал Долгорукий.

— Не вижу смысла. Проще сразу обрубить концы, — откликнулась та, которой уже давно были чужды человеческие слабости.

Трехсотлетнее ожидание кануло в прошлое, и Царица вампиров обратилась к насущным делам настоящего. Она бросила взгляд на Цветанку и в то же мгновение оказалась рядом с ней.

— Стой, гадина! — выкрикнул Юлиан, выскакивая из таверны. — Стой! Хуже будет!

— Это вряд ли, — ответила Царица вампиров.

Она взяла девушку за плечи и вгляделась в её растерянное личико. «Действительно, мы похожи. Странно, что я этого не заметила, когда обращала её в вампира».

— Идём, деточка. Ведь ты моя плоть и кровь, значит, твоё место рядом со мной.

Уловив, что в её речи нет угрозы, а лишь бесконечная усталость, Цветанка приободрилась и перевела взгляд с Юлиана на высокого незнакомца, который пришёл ей на выручку.

— Может, стоит его выслушать?

— Не лезь не в своё дело, — грозная собеседница потрепала её по щеке. — Глупышка! Однажды ты поймёшь, что к прошлому возврата нет. Впрочем, ты вся в Миланику, та тоже вечно строила замки на песке. Как видишь, добром это не кончилось. Моя принцесса стала прислужницей какого-то жалкого купчишки.

— Неправда! Мама была счастлива. Отец её любил... Мы все её любили! — запротестовала Цветанка.

— В чём ты видишь её счастье? — по лицу Царицы вампиров пробежала тень. — Моя единственная дочь надрывалась как простая крестьянка, таща на себе немалое хозяйство, да ещё рожала детей одного за другим.

— Я всегда помогала маме по хозяйству, и сёстры тоже! — горячо проговорила девушка, почему-то чувствуя себя виноватой.

— Толку-то? Бедная моя Миланика! Я знаю, что она сильно болела, а ведь могла бы избежать этой напасти, если бы согласилась и стала вампиром. Но нет, видите ли, ей противна сама мысль, стать такой как я…

Цветанка поежилась. От вампиров-заговорщиков она наслушалась таких историй о кровавых злодеяниях своей собеседницы, что у неё до сих пор волосы вставали дыбом.

Несмотря на мыслещит, чуткая Царица вампиров заметила её реакцию.

— А ты, девочка? — её тёмные глаза сверкнули гневом. — Ты тоже считаешь меня исчадием ада? — грозно прошипела она.

— Я… — Цветанка замялась. — Достоверно я не знаю, но слышала…

— Деточка, не верь слухам, в них сплошная ложь, — Царица вампиров заглянула в доверчиво распахнутые глаза, и совесть не упустила своего шанса. — Не скрою, мой ангел, поначалу я даже хотела убить тебя, — созналась она. — Нет-нет! Даже не думай! Разве я могу причинить зло своей единственной внучке? Просто я была сердита из-за побега твоей матери. Но как только я увидела тебя, я поняла, что мы с тобой обязательно подружимся. Не так ли, моя дорогая?

Понимая, что перечить опасно, Цветанка согласно кивнула.

— Да, бабушка.

Услышав её обращение, Царица вампиров поморщилась.

— Лучше зови меня Геммой. Боюсь, что для бабушки я не настолько стара и мудра.

— Хорошо, Гемма, — смиренно сказала Цветанка, и та на правах близкой родственницы потрепала её по щеке.

— Я рада, что ты такая послушная девочка. Вот теперь я уверена, что мы обязательно найдём общий язык.

Но как только заполыхали руны, открывающие проход в пространстве, девушка попятилась. Царица вампиров перехватила её молящий взгляд, устремлённый на Юлиана, и покачала головой.

— Забудь его, девочка! Любовь не приносит ничего, кроме боли и горя, — она усмехнулась при виде Руисы Файр, которая очень вовремя выскочила из дверей таверны и, встав рядом с юношей, взяла его под руку. — Вот видишь! Однажды он оставит тебя ради ведьмы.

— Это неправда! — с отчаянием выкрикнула Цветанка и рванулась к тому, кто составлял смысл всей её жизни, но колдовство могущественной колдуньи не дало ей даже сдвинуться с места.

— Ах, мой бедный котёночек! Инкуб есть инкуб, их репутация говорит сама за себя. Верность не в их натуре, и ты это знаешь. Если не веришь мне, послушай, что скажет твоя мать.