Читать книгу - "Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук"

она лежала здесь столько времени и активировалась только сейчас. Видимо, ждала своего времени.

У Веры вдруг расширились глаза, она качнулась вперёд. Девушка вдруг ахнула и прижала ладонь к губам. Шёпот явно потянулся и к ней.

Я тут же накрыл шкатулку одеялом.

— Макс, — она отшатнулась, и голос у неё сел. — Что это? Что это такое?

— Ничего, — сказал я, убирая шкатулку под кровать. — Вернее, из-за этой дряни умерла мать Макса, ну, моя мать в этом мире, — Ответил я.

— Тогда зачем ты это здесь держишь? — спросила Вера. Её еще пошатывало. — От неё точно нужно избавиться. И чем скорее, тем лучше.

Вера смотрела на шкатулку так, будто это была гадюка, свернувшаяся на моей лежанке.

— Вот это и планирую сделать. Сжечь её надо.

Вера сглотнула и поглядела на меня.

— Это… оно живое? — спросила Вера.

— Нет, не живое. Это проклятие. Или… Помнишь, как в прошлой жизни лютовали мошенники, обманывая людей. Вот это такая же вещица. Только она не деньги хочет отнять, а жизнь.

— Какая мерзость. Оно просто так со мной говорило. Звало…

— Не верь. Эта шкатулка принадлежала матери Макса. И закончила женщина на костре. Её сожгли как одержимую. Видимо, обещала вернуть отца.

Вера сначала отшатнулась, а потом медленно села рядом.

— Выходит, история не совсем правдива… Значит, твоя мать… не была больна?

— Выходит, что так, — глухо сказал я. — Её не горе свело с ума. Её свела с ума вот эта штука. А инквизитор и не разбирался.

Мы помолчали.

— Сожги её, — тихо сказала Вера. — Слышишь? Прямо сейчас сожги.

— Сожгу, — пообещал я. — Только это надо сделать правильно. Не впопыхах.

Что я имел в виду под «правильно», я и сам толком не знал. Просто чувствовал: такую вещь нельзя швырнуть в первый попавшийся костёр между делом, как мусор. Тем более, что она не сгорела после пожара. Тут без Айвена не разберёшься.

— Я сейчас её замотаю и спрячу, а ты в эту комнату не заходи, пока я от неё не избавлюсь. И знай: всё, что тебе предлагают такие вещи — это ложь. В этом мире ничего не даётся легко, но добиться можно многого. А если обещают дать выгоду просто так, то это обман. Тебя обманут, заберут покой и жизнь.

Вера покивала:

— Ты это, избавься от проклятой штуки, и иди на кухню, там без тебя не разобраться.

Я лишь вздохнул. Покой нам только сниться.

— Сейчас я разберусь с этим и приду.

Вера кивнула и вышла, хотя напоследок и взглянула на свёрток. Нет, просто так эту штуку оставлять нельзя.

Провозившись полчаса, отодвинул половицу под кроватью, и засунул шкатулку внутрь.

Голоса еще пытались до меня докричаться, но они становились всё слабее. Видимо, заряд энергии закончился.

Пойду искать Айвена, надеюсь, он не ушёл к Дарье.

Стоило выйти в таверну, я даже до своего стола не дошёл, как меня перехватили Елена и Павел. Оказалось, они только что вернулись из леса.

— Гляди-ка, — Павел, едва завидев меня, первым делом сунул мне под нос обе ладони и пошевелил пальцами.

— А что с твоими руками? Почему они не забинтованы?

— Елена надо мной сжалилась, — рассмеялся он, с обожанием глянув на целительницу, которая лишь закатила глаза.

Правая рука, что была обожжена, не имела никаких следов. Сгибалась и разгибалась так, будто ничего с ней и не бывало. А левую, сломанную, он ещё берёг, но пальцы слушались, опухоль почти сошла, и синева под ногтями из густо-лиловой сделалась бледно-жёлтой.

— Ты всегда так могла? — удивился я.

— Могла, — вздохнула она. — Надо ведь как-то людей учить. Если их лечить сразу, то они вообще возомнят себя бессмертными и неуязвимыми.

— Но я попросил, — улыбнулся Павел, — и был очень убедителен.

Елена хмуро глянула на него и Павел тут же умолк и слегка покраснел.

— Это как? — только и спросил я.

— Да там вообще всё легко, — начал было Павел, но вновь умолк под строгим взглядом.

— Я помогаю Павлу с энергией жизни разобраться, — объяснила Елена. — Мы ходили к священному дубу. — Рассказывала она, игнорируя азарт Павла, который явно был под большим впечатлением. — Дерево его приняло.

— Да я понял такое, что лет пятнадцать понять не мог. Мне дерево такое показало! Я теперь могу любые раны сращивать. Теперь хоть сто ядовитых букетов могу принести, и сразу всё заживёт.

Елена прикрыла глаза ладонью.

— Вот этого-то я и боюсь, — пробормотала она.

— В общем, силы у меня очень много, как оказалось, но я её могу только на себя тратить.

— Павел, нельзя рассказывать…

— Да Максу-то можно, он же свой. Да и придумает как это применять.

Елена лишь головой покачала.

— В общем, мы не только за этим ходили, — продолжил Павел. — Ты ведь рассказывал про волка, вот мы и решили сходить.

— Точно, там ведь ядра и всё такое, — оживился я. — Я ведь и забыл про это.

— Нету больше твоего волка, Макс. Почитай, нету, — Елена помолчала, подбирая слова. — Половину птицы доклевали, а другая половина в дерево ушла, только задние лапы и торчат. Кора тушу облепила. И земля под корнями чёрная. Ядра, как ты понимаешь, нет. Да и ингредиенты тоже не удалось набрать. Ни клыков, ни органов. Дуб всё забрал.

Я нахмурился, но кивнул. Впрочем, этого следовало ожидать. Тот дуб — непростое дерево. И неудивительно, если окажется что дуб хищный.

— Он во время перехода крепко в меня вложился, — сказал я. — А теперь, видимо, восполнил.

— Вот именно, в природе всегда так, она как даёт, так и забирает. И запомни это крепко, — Елена посмотрела на меня остро. — Стихия жизни многое даёт, лечит, растит. Но она не добрая. Она справедливая. За каждое чудо берёт плату и берёт там, где дотянется. Дерево тебя подняло и тут же стребовало своё с волка. Задаром в этом мире не лечит даже лес.

Кое-что она всё же принесла. Развернула тряпицу, сложенную втрое. И от того, что лежало внутри, у меня под ложечкой мгновенно засосало, а ноги сами попятились. Серебристо-серый кусок шкуры с изморозной искрой.

— Аура ужаса, — поморщился я, отодвигаясь. —