Читать книгу - "Смейся! - Денис Ратманов"

Интересно, Валерун и Алена тоже попытались бы ее опрокинуть, если бы узнали, что она зарабатывает столько, сколько им и не снилось, а поет для души?

Так гадко стало, так мерзко! И кидать армян не хотелось, и со своими ссориться — тоже. В конце концов, не обеднеют армяне на сто баксов…

А вот она — обеднеет. Морально. Сурен так радовался, когда она пела! В конце концов, можно, как говорила Рассадина, честно выторговать себе другие условия. Сами виноваты, что согласились на невыгодные!

Антон слушал молча, ему было все равно. Валерун продолжил, обращаясь к Алене:

— Тем более, то, что ты предлагаешь — тупо. Армяне отлично заметили, что тот человек заказал вечер. То есть как минимум двадцатку отвалил. Необязательно в долларах, кстати. То есть крупную сумму засветить придется, правда, не всю…

— Я в этом не участвую, — отрезала Наташа.

От волнения в горле пересохло, и она слегка хрипела. Алена прищурилась.

— И что, сдашь нас, да? Выслужишься перед хозяевами?

— Нет. Я просто больше тут не появлюсь и денег этих не возьму…

— Ну овца-а! — закатила глаза Алена. — Ты ж сама без зарплаты останешься! Весь вечер глотку рвала — бесплатно, да?

— А вот этот вопрос я подниму…

— Да завали ты хлебало! — вызверилась на нее Алена и кинулась, но Антон схватил ее за руку, предотвратил мордобой, Наташа уже начала вспоминать приемы с Пашкиных тренировок

— Дура блаженная! — шипела Алена. — Это ж надо такой быть!

Наташа, не переодеваясь, начала запихивать свои вещи в сумку. Уйти, не видеть, не участвовать в этом! И пусть делают, что хотят, но без нее.

Да, мир — дерьмо, дерьмом быть модно, но это не значит, что обязательно самому вонять!

Громыхающая злость скрадывала внутренний голос, который нашептывал, что везде, где есть люди, будет дерьмо. Чтобы не сожрали, вонять — нужно. Наташа собирается играть в театре или кино — а-ха-ха! — да то, что происходит сейчас — цветочки в сравнении с тем, что будет потом!

— Иди, стучи, сучка тупая, — шипела Алена.

Она покраснела вся, даже глаза ее покраснели, губы и руки дрожали. Наташа закрылась, потому что это было невыносимо, но ненависть пробивала защиту, и непонятно было где чья, Валерун ее тоже ненавидит или нет…

— Стой, успокойся, — схватил он Наташу за руку. — Отдадим мы им деньги, ладно. Но ты поговоришь об условиях.

Алена, психанув, пнула стену. Валерун развернул девушку к себе, встряхнул.

— Ты не поняла еще, что без Наташи нас тут никто держать не будет?

— Да пошла она! Да я сама уйду! Крыса конченая!

Она вырвалась и выбежала за дверь. Или показалось, или Антон обрадовался. Стало полегче, Наташа покосилась на Валеруна: ему было жаль денег, но он мыслил стратегически, ему хотелось тут работать, он понимал, что место перспективное. Потому достал из кармана заработанное и протянул Наташе.

— Иди и отдавай. И сделай так, чтобы он, — Валерун кивнул на Антона, — в следующий раз не остался без зарплаты, если вечер будет тухлым, раз уж тебе на себя плевать.

Дрожащей рукой она взяла деньги и ощутила себя виноватой перед напарниками. Но менять что-либо уже было поздно. Валерун смотрел с вызовом.

— Ну?

Скрипнув зубами, Наташа железобетонно закрылась, чтобы ее раздрай не передался хозяевам, и направилась из подсобки к хозяйскому столику. И Сурен, и Ашот были там, смотрели с интересом — то на нее, то друг на друга. Поскольку она закрылась, то не понимала причину их странного поведения.

Наташа положила деньги на стол, и тут Сурен аж подпрыгнул на стуле, схватил деньги и воздел над головой.

— А я говорил, говорил, да? — И обратился к Наташе с любовью и признательностью: — Не хотели доллары отдавать, да?

Она дернула плечом.

— Мы, вообще-то, коллективно решили поступить честно…

Сурен смотрел на брата с видом победителя, но тот тоже был доволен.

— Позови-ка остальных, нужно кое-что обсудить, — сказал Ашот Наташе.

Она чувствовала себя выпотрошенной. Как болванчик, вернулась в подсобку.

— С вами хотят поговорить. Точнее, со всеми нами. Не знаю почему. Слышали, наверное, как мы тут орали.

— Исключено, — мотнул головой Валерун, побледнел, а потом как воскликнет: — Ай, Наташка! Ай, молодец. Иди сюда, поцелую!

Не дожидаясь, пока она подойдет, он сгреб ее в объятиях — аж в спине что-то хрустнуло — и, обдав запахом пота, смачно чмокнул в лоб. Наташа перестала что-либо понимать, отстранилась.

— Я не поговорила с ними об условиях…

Он постучал себя по лбу, скалясь, пропел:

— Ай-на-нэ, люблю тебя, Наталья! Это проверка была, а я, старый осел, не понял! Не насторожила меня сумма!

Антон зевнул, сонно заморгал и пошел за ним к хозяйскому столику. И тут до Наташи дошло, что тот мужик со взглядом маньяка был подставным! Что они чуть не попались на, по сути, воровстве! Вот это был позор бы! Она спасла репутацию группы, того не желая, просто поступая по совести. Так служанок новеньких проверяли: оставляли на видном месте драгоценности и смотрели потом, ничего ли не пропало.

Когда Наташа подошла к столику, счастливый Сурен жал руки парням, приговаривая:

— Спасибо, друзья! Порадовали так порадовали. Не поверите, мы с братом на штуку баксов поспорили. Он был уверен, что не бывает людей, которые не прельстились бы нашими деньгами.

— Потому тут коллективы и не задерживались? — усмехнулся Валерун.

— Вы присядьте, разговор будет важный, — сказал Ашот, кивнув на стул. — Испытательный срок вы прошли. Теперь поговорим о вашей постоянной работе здесь. Варианта два: фиксированная ставка, пять долларов каждому, и парнас пополам с нами, или он полностью ваш, без фиксированной ставки. Выбирайте.

Валерун снова посмотрел на Наташу с благодарностью, она скрестила руки на груди, подумала и решила:

— Я за синицу в руках. Фиксированная ставка, причем пять долларов — мало. В мой район такси стоит пятнадцать…

— Нет, будет пять долларов, потому что тебя будет возить Вазген за три тысячи рублей. Или тот, кого мы попросим, — безапелляционно заявил Ашот. — И вас двоих тоже.

— Мы в разных местах живем, — сказал Валерун. — Но наглеть не будем. Снимем рядом комнату, да, Антон?

Парень кивнул и опять зевнул. Наташа заразилась зевотой.

Видя это, Сурен встал, еще раз пожал руки парням,