Читать книгу - "Сложенный веер - Сильва Плэт"

— Быстро! — рявкает лорд-канцлер.

Безрукавка падает на пол, Сид устраивается на диване, положив руки под голову и распушив крылья. Хьелль продолжает сидеть, не меняя позы.

— Наследный лорд Дар-Халем, мои приказы Вас не касаются? — канцлер с расчетливой легкостью переходит от испепеляющего гнева к ледяной холодности.

— Оооо, — тянет Хьелль. — Это приказ? С кем воюем?

— Хьелль, — просит Сид, — не надо.

Кончик черно-фиолетового крыла успокаивающе поглаживает Хьелля по бедру. Этого он не понимал никогда. Отношений покорности и подчинения старшим, принятых в роде Эсилей. Древнейшие дары, которые все могут себе позволить, которым нечего бояться плохих дуэмов или королевской немилости: слишком много общей крови течет в жилах даров Эсиля и властительниц Аккалабата.

И эта непримиримая жесткость в воспитании детей… Не грубая сила, нет — лорд Дар-Эсиль ни разу в жизни не поднял на сына руку, тогда как отец самого Хьелля мог хорошенько врезать за какую-нибудь дерзость, глупость или небрежность в бою. А почти гипнотическое навязывание своей воли в критические моменты, в непредсказуемые моменты, подавление малейшего сопротивления со стороны младших. Старший знает, что тебе нужно. И что нужно от тебя. Твое дело — выполнять. Только так получается династия лорд-канцлеров Аккалабата. Сид уже много раз объяснял это Хьеллю. Ну, раз так…

Хьелль молча вынимает набор для альцедо обратно. Перья очень красивые, лишнее вычесывание им не повредит. Он склоняется над блестящей иссиня-черной поверхностью и начинает работу.

Лорд Дар-Эсиль удовлетворенно кивает. Темноволосая делихонка стоит к нему очень близко, как будто почувствовав негодование Хьелля, и тоже не говорит ни слова. Лорд-канцлер сквозь зубы бросает редкие объяснения. Хьелль, как это всегда с ним бывает, увлекается, придыхает сквозь зубы, глубоко запускает пальцы в податливую пушистую ткань, склоняется все ниже…

— Лорд-канцлер, это..?

— Все! Хватит! — вопрос делихонки и окрик лорд-канцлера звучат одновременно, и первый остается неоконченным. Хьелль замирает, возвращаясь к реальности. Старший лорд как ни в чем ни бывало поворачивается к гостье:

— Леди, я с удовольствием продолжу отвечать на Ваши вопросы в каминном зале.

Он делает несколько шагов к двери. Делихонка кивает молодым дарам и следует за ним. Не успевает Сид подняться, лорд Дар-Эсиль возвращается. Не обращая внимания на враждебный взгляд Хьелля, подходит к постели, садится на край, вдруг резко притягивает сына к себе, гладит по голове, тихо шепчет в ухо:

— Спасибо. Для меня это было важно.

— Да что ты, па… — бормочет Сид. — Мы же понимаем.

— Слава прекрасной Лулулле, не понимаете, — в голосе лорд-канцлера звучит непонятная горечь. — Оденься, холодно.

Он отпускает сына и, легко прикоснувшись к плечу Хьелля, выходит, не оборачиваясь, из комнаты. На лице у младшего Дар-Халема недоумение. Если первую часть этого спектакля он видел уже не раз, то вторая… лорд Дар-Эсиль обнимает Сида… Немыслимо. С того момента, как он начал сознательно воспринимать мир вокруг себя, Хьелль не мог себе представить таких нежностей. На Аккалабате это не принято. Даже с маленькими детьми. Дары устают от дуэмных отношений и на простой телесный контакт с себе подобными идут не очень охотно.

— Сид?

— Забудь. Отец элементарно творит очередное дипломатическое чудо. Вот увидишь, Делихону придется отвалить нам что-нибудь полезное в сфере товаров и услуг за простой показ того, как ты елозишь щеткой по моим перьям.

Молодые дары сидят спина к спине на кровати и пытаются угадать, чем Делихону предстоит расплачиваться за возможность посмотреть альцедо, щедро предоставленную темноволосой деле канцлером Дар-Эсилем.

Сид Дар-Эсиль шесть лет назад

Лорд Дар-Эсиль принимает от лорда Дар-Пассера, недавно сменившего старика-отца на посту ректора военного корпуса, свиток с порядком проведения Большого боя за дуэм.

— Кто у тебя сейчас в альцедо из мальчишек поприличнее? Чтобы было на что глаз положить.

— А у нас без вариантов. Только один и есть. Красавец, умница. Альцедо — через два дня. И не под дуэмом. Остальные — румяные толстячки из Ямбрена. Смотреть не на что. И дуэмы-междусобойчики расписаны родителями — третьесортными дарами — на много поколений вперед. Зачем связываться? Не стоит овчинка выделки.

— Один? — разочарованно тянет лорд-канцлер. Причины его не интересуют.

— Тебе понравится… сама идея, — загадочно усмехается Дар-Пассер и перебрасывает через стол список воспитанников корпуса, находящихся сейчас в состоянии линьки или готовых со дня на день войти в него. — Там подчеркнуто.

Сид, напросившийся с отцом в корпус за компанию, заглядывает через плечо. В списке действительно подчеркнуто. Лорд Рейн Дар-Акила. Хорошенькая же репутация у клана Эсилей, если Дар-Пассер считает, что нам понравится эта идея.

— Младший брат того бедолаги, которого зарубил Сид, — поясняет Дар-Пассер. — Средний безвылазно сидит у себя в замке… точнее, в замках. И не то, чтоб был недоволен. Твой сын значительно увеличил его владения и сделал его верховным даром. Так что возражать не будет. Если мальчишка пойдет под дуэм, так ему еще больше достанется.

Сид ждет от отца хоть какой-то реакции, но тот только еще раз скользит глазами по списку. Потом брюзгливо интересуется:

— И больше совсем никого? Что ж так плохо?

— Ну, прости, альцедо по приказу не начинается. И говорю ж тебе: не плохо, а очень даже хорошо. Сходи взгляни на парня и успокойся. Тебе только его привязать посреди арены и сделать ноги… а то задавят. Желающие.

— И ты один из них? — опасно шутит лорд-канцлер. Он знает, что у Дар-Пассера есть своя деле.

— Смотри, как бы тебе одним из них не оказаться. Знаешь же, как альцедо действует на окружающих. Не зря в замках прячемся.

— Стар я уже для таких игрищ. А вот Сид, может, и не прочь? Ты как, сын? — лорд Дар-Эсиль поворачивается к Сиду, расположившемуся на краю подоконника.

От неожиданности Сид чуть не выпадает наружу. Или он ослышался, или его отец только что предложил ему участвовать в драке за жизнь и тело молодого дара, которого он никогда не видел, но может, если повезет, получить в полное свое распоряжение. И драться надо будет не на холодную голову, как он делал это много раз на турнирах, не в азарте вассальной преданности, как сражаются в войнах за королеву и Империю, а в состоянии тупого, жадного опьянения, вызываемого чужим альцедо. Не видом и даже не запахом ободранной кожи, а какими-то скрытыми феромонами, заразными бациллами, распространяющимися в воздухе и вызывающими животное, неискреннее желание обладать. Это еще одна из причин, по которой дары во время альцедо запираются в замках и не допускают к себе никого, кроме своего каша. Они боятся не только быть убитыми, они боятся спровоцировать влечение.