Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

стянул с себя грязный порванный сюртук. Бросил на землю и надел чужой пиджак, оказавшийся мне великоватым.

«Нормально, – резюмировал Захребетник, – сойдёт на первое время. И картуз его тоже возьми, с непокрытой головой будешь лишнее внимание привлекать. А теперь руки в ноги и быстрее на вокзал. Мы должны успеть на ночной экспресс».

* * *

Покупать билет Захребетник мне запретил.

«Тебя преследуют, не нужно оставлять лишние следы», – заявил он.

Вместо этого он подошёл к проводнику вагона второго класса и за пару минут договорился о проезде. Правда, пришлось отдать ему все деньги, что у меня были, и ехать в тесном служебном закутке. Зато никто из пассажиров меня не видел, и остаток ночи я успел поспать.

«Подъём! – разбудил меня Захребетник. – Через десять минут Тамбов. Там же твой дядя двоюродный живёт?»

Ответ ему не требовался. Он замолчал, давая возможность мне продрать глаза и натянуть пиджак. Дожили! Боярин Скуратов, белая кость из древнейшего рода, носит одежду с чужого плеча. Видел бы отец этот жуткий картуз на моей голове!

При мысли об отце я ощутил горечь, а к горлу на секунду подступил комок. Но в сердце продолжал царить холод, и мрачные мысли сами бежали от меня. Пожалуй, я даже почувствовал благодарность к Захребетнику за помощь – без него пережить потерю родных было бы во сто крат тяжелее.

«Вперёд, – вылез мой невидимый спутник, – нет времени на сантименты».

Пока проводник помогал шумной семье какого-то чиновника сойти на перрон, я надвинул пониже картуз и незамеченным проскользнул мимо. Прощаться и благодарить проводника не стал, хватит и того, что он содрал с меня три цены билета.

«Лицо попроще сделай, – одёрнул меня Захребетник, – ты сейчас не боярин, чтобы с таким видом ходить».

Меня словно невидимая тяжёлая рука придавила. Плечи опустились, я слегка сгорбился, склонил голову, надвинул картуз пониже, а руки сунул в карманы.

«Вот так-то лучше, – довольно хмыкнул голос моего невидимого спутника, – сойдёшь за мещанина. И прекрати кукситься – если будешь меня слушаться, всё у нас будет. Взлетишь выше, чем любой боярин».

– Мне и боярином неплохо было, – буркнул я себе под нос. – Если бы на нас не напали…

«Вот именно, дружок, вот именно. Вы, бояре, как мамонты – осколки прошлого, цепляющиеся за старинные обычаи. Пыжитесь, древностью своей меряетесь, старые обиды веками помните. А были бы государевыми дворянами, никто бы твою семью не посмел тронуть».

Я не нашёлся что ему ответить. Боярские роды местами действительно казались каким-то пережитком глубокой старины. Вотчины, родовая магия, вечная оппозиция государю и следование древним обычаям. Всем этим гордились, демонстративно держа дистанцию с жалованными дворянами, считая их худородными выскочками. И цепляясь за архаичные привилегии, полученные ещё от великих князей. В том числе и за безнаказанное право лить кровь друг друга за реальные и мнимые обиды. Будь Скуратовы, скажем, графами, Басмановы никогда бы не посмели напасть в открытую и убить всех без разбору.

«Я же сказал, – Захребетник прочитал мои мысли и выплеснул на меня волну недовольства, – будет тебе месть. Только выполняй всё, что я говорю».

Выскользнув из здания вокзала, я остановился и вздохнул. Нет, нанять извозчика не получится при всём желании – денег у меня не осталось ни копейки. Придётся идти через весь город пешком.

«Ничего, тебе полезно, – вставил своё мнение Захребетник, – ходить полезно для здоровья».

– Тебя забыл спросить.

«Давай шагай уже. Вон туда, направо. Срежем пару кварталов».

Где живёт двоюродный дядя, я помнил плохо. Мать возила меня и сестёр к нему пару раз, но это было несколько лет назад. Так что я полагался на указания Захребетника – он вёл меня точно, будто не раз бывал здесь.

– Паря! Слышь! Ты чё, глухой? А ну стой!

Я не обратил внимания на крики. Мало ли кто там голосит! Но тут меня догнали трое парней и окружили, будто волки добычу.

– Глухой, чё ль?

Дорогу загородил тощий типчик в кепке с треснутым козырьком. Во рту у него не хватало переднего зуба, а по подбородку тянулся розовый шрам, похожий на червяка.

– Мы тебе сказали – стой! Не понял?

– Что вам угодно? – Я вскинул голову и посмотрел ему в глаза.

– Чё, барчук, что ли? – Типчик радостно осклабился. – Так с барчуков мы вдвое берём.

– Что, простите?

– Эт наша улица, барчук. – Он прищурил один глаз. – За проход пятак, за беспокойство ещё полтину. А с тебя, раз благородный, так и вдвое. Гони рубль, если не хочешь, чтоб мы тебе морду лица попортили.

– Ты ему, Филька, для вразумления, архумент свой покажи, – подбодрил его рыжий подельник. – Чтобы соображал быстрей.

Филька вытащил из кармана раскладной нож, крутанул в руке и сунул мне в лицо узкое лезвие:

– Выкладывай деньгу, барчук. А то…

– Да вы ж мои хорошие! – Захребетник занял моё место, и я почувствовал, как губы сами расплываются в улыбке. – Кто вас грабить учил? Разве это так делается?

– Чё?

– Через плечо!

Захребетник махнул рукой, и типчик захлопал глазами, глядя на пустую ладонь, из которой исчез нож.

– Смотри, как надо!

Захребетник неуловимым движением схватил типчика за ухо и с силой дёрнул, пригибая к земле. А там лицо грабителя уже ждало выставленное колено.

– У-у-у-у!

Типчик схватился за разбитый нос. А Захребетник резко переместился ему за спину и пнул по ногам, заставляя упасть на колени.

– Скажи мне, щербатый, – лезвие ножа прижалось к горлу грабителя, – твои друзья тебя уважают?

– Тебя найдут, гад! – заверещал Филька. – Да за меня такие лю-у-у-у-у!

Захребетник так крутанул ухо, что послышался треск.

– Ещё раз спрашиваю. Твои друзья тебя уважают?

Подельники типчика стояли растерянные, не зная, что делать. А когда Захребетник обвёл их тяжёлым взглядом, дружно отшатнулись.

– Д-да! Уху отпусти!

– Тогда с них по полтине, чтобы я тебе твои ухи не отрезал. С тебя же – рубль.

– Иди ты!

– Как хочешь, – Захребетник пожал плечами, наклонился и громко сказал типчику в ухо: – Мне за ними гоняться некогда, а вот ты пойдёшь со мной. Мне как раз нужен помощник в разных делах. Только глухой, чтобы лишнего не слышал, и немой, чтобы не болтал. Ты как раз подойдёшь. А твои уши друзьям на память оставишь – чтобы помнили и заупокойные по тебе заказывать не забывали.

– Слышь! – Рыжий подельник несмело шагнул вперёд. – Барин, оставь Фильку! Мы пошутить с тобой хотели, а ты вона как вызверился.

– Шутка, говоришь? Так я тоже шутки люблю, особенно каламбуры. С вас по две полтины, с него три рубля – выходит по четыре рубля за ухо. Смешно, да?

– Барин, нет у нас таких денег! – Рыжий замотал головой. – Ей-ей не вру!

– Да? – Захребетник наклонился к типчику, выкручивая ухо. – Правда нет?

– Нету! – заскулил типчик. – Рубль есть! Отпусти, господин хороший, богом прошу!

– Эх, добрый я сегодня не в меру. Давай свой рубль и проваливай отсюда.

Рубль они и правда насобирали какой-то мелочью чуть ли не по копейке. Рыжий трясущейся рукой высыпал монетки в ладонь Захребетнику и сразу же отскочил, словно заяц.

– Ещё раз увижу, – он обвёл их взглядом, – будете