Читать книгу - "КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова"

— А ты мою деньгу не считай! Не считай! — сварливо ответил он.

— И что? Вот это всё с собой возьмёшь? Или так, для форсу выложил?

— А в ухо? — не выдержал Иваныч.

— Аргумент! — рассмеялся староста. — Записывай его!

...

И вот теперь тройка старых карлукских товарищей лежала под лапами развесистой ели и ждали.

— Ой, чего щас будет! — предвкушающее прошептал Иваныч.

Привезённая ещё из Бидара рубиновая крошка позволила сделать аж двадцать мин. «Попрыгунчики», как назвал их артефактор, давали до шести рикошетов. Взрываясь, они словно смертоносные звёзды летали по полю боя, отталкиваясь от того, во что попали. В Клостервальд Иваныч привёз семь штук. Все, что остались. И вот теперь он с нетерпением ждал, как сможет угостить англов. Да ещё впервые можно посмотреть самому их применение! Только высовываться старый казак не собирался. «Попрыгунчики» — они дело такое, им всё равно, в кого лететь. Так что на поле боя он смотрел через самодельный перископчик. И друзья-казаки, вначале оборжавшие с ног до головы его приблуду, теперь лежали в окопе и завистливо на неё же поглядывали.

В низине в кустах негромко бахнуло. И тут же, гораздо громче раздался слитный крик боли.

— Нормально пошло! — крякнул Иваныч. — Здесь вам не тут!

— Правильно я тебе сказал: в низинке поставить! Щас там их нафарширует! Видел бы ты, что с теми турками в ущелье стало… Ты-то остался, а я потом за трофеями сползал — как на бойне прям. — Ещё один дружбан, Максим Тимофеич, зябко повёл плечами. — Ужасть просто!

— А мне вот чего подумалось, — неторопливо начал Георгич.

— Давай рожай уже живее, а то недоскажешь, как всегда! — поторопил его Иваныч. — Так-то бой же!

— Не торопи, старый! Я чего удумал. Короче, прямо говоря, крайний это контракт, братцы. Так считаю. И надо сделать его… просто… так, чтоб песни потом про этот лес пели. Такие чтоб…

— Ой, да какой там лес, название одно! — хмыкнул Тимофеич.

— Вот именно! Чтоб название это по ночам будило всяких уродов, чтоб срались дальше чем видели!

— Кровожадный ты однако человек, Георгич! — протянул Иваныч.

— Я? И это мне говорит человек, который привёз «попрыгунчики»?

— А кто ставить помогал?

— Заткнулись оба! — прошипел Максим Тимофеевич, аккуратно вытягивая из рук у Иваныча перископчик. — Ну дай глянуть, не жидься! И это… Идея, чтоб выступить достойно — хорошая!

ЧЕСНОЧКУ ВАМ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, западное направление

Время то же

Казаки

— А чего ждём? Чего ждём-то? — Андрюха чуть приподнялся над бруствером, оглядывая мелькающие вдалеке силуэты вражеских солдат.

— Лежи-и, не отсвечивай! — Старик Севастьянов сдёрнул его на дно окопа. — Ты, паря, как себе основную задачу нашего боя видишь?

— Как? Превозмочь всех вражин!

— Так, да не так! Превозмочь-то мы их с Божьей помощью превозможем, тут даже сомнений нет. Однако ж, главное в этом деле, чтоб ни одна падла отсюда не ушла. Чтоб все тут и остались, соображаешь?

— Эт почему? Нет, оно понятно, но почему, чтоб не ушли-то, так важно? — удивился Андрей.

— Эх, молодёжь! Главное, чтоб там, — Севастьянов ткнул пальцем вверх, — в штабах у вражин про нас знали как можно меньше. Мы ж пар-ти-за-ны! Вкурил?

— Так точно… Вкурил. Так чего ждём-то?

— А мы им чесночка рассыпали по лесу-то, — ответил ему вместо Севастьянова Руслан Викторович.

— Чесночка? — переспросил Андрюха.

— Его самого. Доработанного, конечно.

— Ага. Понятно, чего непонятно-то, когда понятно. Чесночка и не простого, а доработанного, — задумчиво протянул Андрюха.

Вообще этот отряд, что поехал на помощь Коршуну-младшему удивлял Андрея тем, что большая часть его составляли старики. К которым он (с полным понимание этого дела, с высоты своих двадцати пяти) причислял всех старше сорока. И эти старички просто ужас наводили. То, что привычные зубоскалы и завсегдатаи завалинок, любители постучать по столу доминохами могут вот так запросто превратиться в старых, обманчиво-медленных волкодавов, очень его удивляло. Он сам, под их руководством, поползал по лесу, устанавливая разнообразные ловушки. И сейчас, сидя в окопе, переваривал этот опыт. То, что можно сделать в лесу с помощью мотка верёвки, палки, куска грязи и такой-то матери… и это они ещё простые мины не ставили! А тут ещё чеснок какой-то доработанный…

— Ну что, Руся, пора?

— Пора, Севастьяныч. Давай, с Богом!

Старик перекрестился и сжал в руке белый камушек.

— Ну, теперь ждём!

Ждать пришлось совсем недолго. Из леса перед секретом начали раздаваться крики боли и ругань.

— В-о-от! А хрена ж вы хотели? — расплылся в волчьей улыбке старый казак.

У РАЗВИЛКИ ДОРОГ

Южная Моравия, лес

25 января 1948 года, утро

Аркадий

Эх, неудобственная всё-таки европейская зима для белого мишки! Я представлял, каким сияющим пятном мелькаю между деревьями — и потому рвал во все лопатки, чтоб быстрее полосатых до нужной развилки успеть. Грохот недальнего боя заглушал тихие звуки. Ещё и ветер был неудачный, сносящий все запахи!

Замри!

Я припал к земле за кустами, изображая случайный сугроб.

Вон там!

На противоположной стороне дороги, по гребню пригорка, мелькнуло чёрно-белое. И ещё!

Точно, чистильщики! Сами в наши лапы бегут, так что лежим и не отсвечиваем, а то будем их по всему лесу собирать.

А звук слышишь?

Справа по дороге, как нарочно, приближался мерный топот копыт. И колёса скрипят. Телеги едут, как нарочно!

Снова санитарка?

Да хоть бы и полевая кухня! Положат возницу, нам легче не станет.

Глава 3

ВРЯД ЛИ ЭТОТ ЛЕС КОГДА-ТО ВИДЕЛ ТАКОЕ

ВТОРЫЕ И ТРЕТЬИ

Южная Моравия, ближайшие населённые пункты неизвестны, лес неподалёку от госпиталя

25 января 1948 года, утро

Аркадий

Рявкнув с досады, я рванул через дорогу на перехват — и вверх по пологому склону, меж кустов и ёлок! Позади испуганно заржали и захрапели лошади, два женских голоса закричали по-моравски. А впереди закричали тоже, но мужчины (хоть и не хочется их так называть) и по-италийски! Увидели, суки полосатые!

Щиты! Щиты!

Помню! — Я добавил к обычной защите, которую привык носить уже как шкуру, усиления — и вовремя! Слаженный залп шарахнул по мне в упор, перед глазами вспыхнуло пятнами, взвизгнули пули о щит, нюх резануло пороховой гарью. А сами чистильщики, словно гнездо испуганных крыс, кинулись во