Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

грязью. К грот-мачте на цепях была привязана целая свора страшных по виду гончих собак, которые принялись на меня лаять и кидаться. У бизань-мачты огромнейшая пума жалась в такой маленькой железной клетке, что с трудом могла в ней повернуться. Дальше с правой стороны борта стояло несколько больших клеток, наполненных кроликами, а перед ними в ящике, имевшем тоже вид клетки, находилась одинокая лама. На собак были надеты намордники из ремешков.

Единственным человеческим существом на палубе оказался худой молчаливый матрос у руля. Заплатанные и грязные паруса раздувал ветер, и казалось, что маленькое судно шло самым быстрым своим ходом. Небо было ясно, солнце склонялось к закату. Здоровенные пенистые валы пробегали в опасной к нам близости. Мы прошли мимо рулевого и, подойдя к корме, следили, как под ней пенилась вода и как появлялись и исчезали водяные пузыри. Я обернулся и увидел судно во всю его неприглядную длину.

– Это морской зверинец? – спросил я Монтгомери.

– Нечто вроде этого, – ответил он.

– Для чего здесь эти животные? Для продажи как редкие экземпляры? Капитан думает сбыть их где-либо в южных портах?

– Вероятно, – снова уклончиво ответил Монтгомери и повернулся к корме.

В это время до нас неожиданно долетел крик и целый поток бурных ругательств, шедших из люка неподалеку от капитанской каюты. Вслед за ними к нам на палубу быстро взобралось безобразное черномазое существо, и за ним показался коренастый рыжеволосый человек в белой фуражке. При виде его гончие собаки, уже уставшие лаять на меня, снова пришли в страшное возбуждение, рыча и стараясь сорваться с цепей. Черномазый субъект на минуту остановился перед ними в нерешительности, а подоспевший рыжеволосый изо всех сил ударил его между лопатками. Бедняга свалился на палубу, как бык на бойне, и покатился по грязи под яростный лай собак. К счастью для него, на них были намордники. Крик торжества вырвался у рыжеволосого, и он стоял, пошатываясь, рискуя упасть или назад в люк, или вперед на свою жертву.

Как только Монтгомери увидел этого второго человека, он весь вздрогнул.

– Осторожно! – крикнул он ему предостерегающим тоном.

На носу судна показалось несколько матросов.

Черномазый субъект с диким воем катался под ногами собак. Но никто и не думал о том, чтобы помочь ему. Гончие, как могли, теребили его, ударяя по нему мордами. Их подвижные серые туловища быстро танцевали по его неуклюже распростертому телу.

Матросы, стоявшие впереди, подбодряли их криками, как будто все это представляло для них какую-то потеху. Гневное восклицание вырвалось у Монтгомери, и он быстрыми шагами заходил по палубе. Я последовал за ним.

Через минуту черномазый был уже на ногах и, шатаясь, побрел в сторону. Он слепо наткнулся на борт судна около главной ванты, где и остался, тяжело дыша и косясь через плечо на собак. Рыжеволосый расхохотался с довольным видом.

– Смотрите, капитан! – пришепетывая сильнее обыкновенного, сказал Монтгомери, схватив за локоть рыжеволосого. – Вы не смеете так поступать!

Я стоял позади Монтгомери. Капитан сделал пол-оборота и взглянул на него тупыми, сонными глазами пьяного человека.

– Да, не годится! – повторил он, с минуту вяло глядя в лицо Монтгомери. – Убирайтесь ко всем чертям! – Быстрым движением он высвободил руки и после двух-трех безуспешных попыток засунул наконец в боковые карманы свои веснушчатые кулаки.

– Этот человек – пассажир, – сказал Монтгомери. – Вы не имеете права пускать в ход ваши руки.

– Убирайтесь к черту! – снова крикнул капитан. Он внезапно повернулся в сторону и чуть не упал. – Я делаю все, что хочу, на своем собственном судне.

Мне казалось, что Монтгомери следовало бы оставить его в покое, видя, что тот пьян. Но он, только слегка побледнев, последовал за капитаном к борту.

– Смотрите же, капитан, – повторил он еще раз, – вы не имеете права так обращаться с моим слугой. Вы не даете ему покоя с тех пор, как он попал на судно.

На минуту винные пары сделали капитана безмолвным.

– Убирайтесь ко всем чертям! – еще раз завопил он.

Вся эта сцена показывала мне, что Монтгомери обладал одним из тех настойчивых характеров, способных подогревать себя изо дня в день, доводиться до белого каления и никогда не остывать. Я понимал, что ссора эта была не из первых.

– Этот человек пьян, – сказал я, быть может, назойливо, – лучше оставьте его.

Уродливая судорога свела отвисшую губу Монтгомери.

– Он вечно пьян. Вы думаете, это оправдывает его самоуправство с пассажирами?

– Мое судно, – начал капитан и как-то неуверенно махнул рукой на клетки, – вышло из порта чистым. И что же? Взгляните на него теперь!

Действительно, чистым оно ни в каком случае не могло назваться.

– Моя команда была приличная, уважающая себя команда…

– Вы сами согласились взять зверей.

– Я предпочел бы никогда не видеть вашего проклятого острова. И для чего только, черт его знает, нужны там эти животные. А ваш слуга, разве это человек? Это помешанный. Ему здесь нечего делать! Не думаете ли вы, что все мое судно – в вашем услужении?

– Ваши матросы преследуют беднягу с тех пор, как он появился на шхуне.

– Понятно, потому что это какой-то безобразный дьявол. Мои люди не выносят его, и я не выношу его. Никто из нас не выносит его, да и вы сами сторонитесь.

Монтгомери повернулся к нему спиной.

– Все же вы должны оставить его в покое, – проговорил он, подтверждая свои слова кивком головы.

Но капитану, по-видимому, не хотелось уступать.

– Пусть только, – закричал он, – заглянет в эту часть корабля, я выпущу ему потроха, выверну все кишки! Как вы смеете учить меня тому, что мне делать! Повторяю еще раз: я капитан корабля, его собственник и капитан. Здесь я один только закон, порядок и пророк. Я согласился отвезти пассажира и его слугу в Африку и обратно на остров с несколькими животными, я не соглашался брать какого-то помешанного дьявола и, черт бы его побрал… какого-то…

Тут он грязно обругал Монтгомери. Тот шагнул по направлению к капитану, но я встал между ними.

– Он пьян, – повторил я.

Капитан принялся еще хуже браниться.

– Замолчите! – сказал я, круто поворачиваясь к нему, так как бледное лицо Монтгомери пугало меня. Этими словами я перевел поток его ругани на себя. Тем не менее я был очень рад, что предупредил близкую схватку, хотя и вызвал неудовольствие пьяного капитана. Мне случалось бывать в самом разнокалиберном обществе, но никогда в жизни не приходилось слышать из человеческих уст такого нескончаемого потока самого ужасного сквернословия, какой лился из уст капитана. Как ни был я кроток от природы, все же часть