Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

class="p1">— Ну так нет отдельных-то, господин старший маг! Сколько переловили-то народу, сами знаете, чего было-то два дня назад…

В этот момент взгляд Ефима вернулся к моему лицу и отметился узнаванием.

— А ведь я тебя помню, бросс.

Глава 21

— Ты должен понимать, бросс, кто в этом городе имеет реальную власть, а кто лишь подъедает объедки со стола, — говорил Ефим, ведя меня по улице.

Прошло всего минут десять, как ошалевший десятник Анатоль закрыл за нами дверь своего околотка. Он ждал, когда люди Сидора придут платить за меня, но никак не ожидал, что заберёт меня старший маг из магической школы Тремалы. Мало того, что он меня забрал, так Анатоль ещё радовался, что сам чудом не остался должен…

Сейчас я шёл за ним по полуденному Солебрегу. Ефим размеренно шагал чуть впереди, сложив руки за спиной. Встречные прохожие кивали ему, старший маг явно пользовался уважением в городе.

Одна его рука была скрыта атласной перчаткой нежно-голубого цвета, отороченной изящными кружевами. Кажется, на перчатке красовался какой-то герб.

С нами больше никто не шёл, нас не сопровождала охрана, и просьба старшего мага Ефима следовать за ним действительно звучала, как просьба. Но я чувствовал ветер изменений, и понимал — пока что лучше подчиниться.

Маг не излучал опасность, даже казался дружелюбным, но я чуял, что это до тех пор, пока я веду себя, как кроткий ягнёнок. Можно было бы и проверить, что будет, если ослушаться, но у меня тоже были вопросы. Краткая беседа с тем сумасшедшим в темнице — подарок судьбы, и будет глупо не воспользоваться этим.

Тем более, мне без проблем вернули дубину, да и поддельное разрешение тоже. От меня не укрылось, как старший маг несколько секунд удивлённо таращился на мою руку, где на пальце чётко виднелось чёрное кольцо, вросшее в кожу.

Кстати, готов поклясться, там в темнице глаза Ефима скользнули и за цербером, когда я приказал ему как можно скорее вернуться в топорище. Вот же смердящий свет, этот старший маг вызывал у меня опасения, и я не знал, почему. Неизвестность не пугала меня, но позволяла держать интуицию в тонусе.

— Я так понимаю, вы, господин старший маг, и есть настоящая власть? — спросил я.

— Ну что ты, северный варвар, — послышалась усмешка, — Я скромно держусь позади…

Хорошо, что он не видел моего лица. На какую-то долю секунды я не сдержал удивления, но после его слов всё встало на свои места.

Это же ключевая фраза из Завета Ушедших во Тьму. Стих идущих во Тьму: «Я иду во Тьму, но держусь позади, и меня не ждут. Но я останусь во Тьме, когда Свет разделит её. Поднявшийся высоко даст длинную тень, и она упадёт на склонившего голову.»

Несмотря на витиеватые строки, этот стих подскажет тому, кто умеет думать — никогда не будь на виду. Я и сам долгое время жил по этому принципу, выталкивая под удар некоторых менее умных Тёмных Жрецов.

«Я держусь позади», — это даже можно считать паролем среди последователей Тьмы.

Мой взгляд тут же скользнул по голубой перчатке. В сторону моря поддувал тёплый ветер, но по моей спине всё равно пробежались мурашки, когда я догадался, кто именно идёт рядом со мной…

Старший маг Ефим — Тёмный Жрец.

Вайкул, скотина ты смердящая! А ведь ты был мельчайшей пешкой во всей этой игре. И я так подозреваю, пешка затеяла слишком самостоятельную игру, вот и убрали её, скинули со стола.

В мыслях пронеслись всевозможные комбинации, и я, уставившись в далёкую точку над видимым с улицы морем, стал лихорадочно перебирать в голове ключевые фигуры.

Кнез Павлос, вельможа этот лучевийский, наместник Вайкул, царь Моредара… Кто ещё? Ах, да, про главного злодея забыл — про далёкого дядю принцессы, Шана Куо.

Вайкула нет, кнез его так и так убрал бы. Лучевийский вельможа-советник, чей корабль устроил пальбу в Солебреге, был тут по приказу Шана Куо. Но заодно он использовался кнезом, как инструмент давления на царя Моредара — мол, смотрите, какой бардак на юге.

Рассказы Сидора тоже подтверждали, что основную интригу в Солебреге плетёт кнез Павлос, который спит и видит себя царём.

Но как скромный старший маг Ефим, живущий на маяке в Солебреге и преподающий магию воздуха в Тремале, вписывается в эту картинку?

Десятый во мне уже всё понял. Никак он не вписывается… Да и не должен он вписываться в картину. Как и положено настоящему Тёмному Жрецу, он находится за ней, скрывается за холстом.

Мой взгляд снова скользнул по голубой перчатке. Значит, он уже получил Червонное Кольцо? То есть, в этом мире началась оформляться Десятка?

Но он заметил и моё кольцо, а значит, видит во мне конкурента. Я вздохнул от досады. Вот я вестник тупости, мог бы также догадаться прятать руку в перчатке.

Теперь ясно, почему моя интуиция так скромничает, просит быть поосторожнее. Это Ефим и сам не знает, что от меня ожидать.

Дальше последовало приглашение разделить с Ефимом трапезу. Отказаться я не мог, чтобы не показать слабину.

* * *

Вид с маяка впечатлял. Необъятное море казалось ещё необъятнее, но я недолго любовался красотами.

Старший маг жил довольно скромно, внутри маяк был отделан обычным деревом, без излишеств, без драгоценностей и позолоты. По словам мага, он, кроме преподавания в Тремале, взял на себя и обязанности по присмотру за городским маяком. И кнез, и горожане очень ценили Ефима за это…

К нашему приходу большой круглый стол был уже заставлен яствами, и я успел увидеть изящную спину служанки, накрывавшую на стол. Она скрылась в неприметной дверце в стене.

Когда мы уселись за стол, Ефим, не спуская с меня глаз, снял голубую перчатку. Моя догадливость спасла мне жизнь — я не выдал и тени удивления, увидев на пальце Червонное Кольцо.

Я лишь расслабленно откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло под моим весом. Пока хозяин разливал вино в кубки, мне удалось разглядеть тусклое клеймо на перстне… Бездна. Не стилизованная «Х» бога Хморока, а «Б» — богиня Бездна. Я всё-таки оказался прав.

К счастью, Ефима не интересовали такие мелочи, и вглядываться в моё кольцо он не стал. Ему уже было достаточно, что я равнодушно отреагировал на его кольцо.

— Значит, нас уже пятеро? — взяв кубок, старший маг откинулся на спинку кресла.

— Я — бросс. Не будет большим грехом, если я