Читать книгу - "Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik"

смотрела на нас, явно пытаясь понять, что именно пропустила, но только вздохнула и покачала головой, решив ничего не уточнять.

* * *

Минут через двадцать на пороге дома появился крепкий мужчина в синей рабочей куртке. Он вошёл, немного ссутулившись, и потёр поясницу.

— Добрый день. Мне сказали, мастер Агафья здесь? — сняв кепку, уточнил он у меня.

— Здесь, — послышалось за моей спиной, и девушка вышла вперед. — С кем имею честь беседовать?

— Федор я, от Савельича с литейного, — переминаясь с ноги на ногу, начал гость. — Савельич говорил, у вас мазь для спины хорошая.

Агафья заметно оживилась.

— Бальзам? — уточнила девушка, но гость только рукой махнул:

— Мне всё равно, как называется. Лишь бы помогало. А то от болей уже на стену лезть охота.

Девушка кивнула и скрылась в лаборатории. Я же сел в кресло, сделав вид, что очень занят. Одного неловкого разговора мне на сегодня хватило. Правда, в этот раз Агафья вернулась быстрее:

— Вот, — произнесла она, протягивая мужчине баночку. — Наносить по вечерам примерно на кончике пальца.

— А если… — начал было посетитель, но травница его перебила.

— Если будете мазать больше, быстрее не поможет, — строго отрезала травница.

— Понял, — кивнул гость.

— И тяжести хотя бы пару дней не таскать, — добавила травница.

Мужчина мрачно усмехнулся.

— Это бы начальнику цеха объяснить, да вряд ли выйдет. Спасибо вам, мастер-травник.

Он вынул из кармана деньги, расплатился и вышел, оставив нас в гостиной вдвоем. Некоторое время мы молча смотрели на закрывшуюся дверь.

— Уже второй человек за утро, — произнесла Агафья после паузы.

Она подошла к столу, положила полученные от мастерового деньги рядом с теми, что оставила тётя Варя, и задумчиво пересчитала.

— Немного, — произнесла она, глядя на купюры.

— Ну, это со скидкой частной практики, — заметил я.

— Если брать нормальную цену, получится значительно больше. А после открытия ещё нужно будет учитывать аренду помещения, налоги, закупки сырья…

— И желание Крейцера получить наши деньги раньше, чем мы успеем их потратить, — добавил Смутень

— Спасибо, что напомнил, — в один голос произнесли мы с Агафьей.

Девушка собрала купюры и спрятала их в маленькую жестяную коробку.

— Знаешь, что интересно? — не отрываясь от своего занятия, произнесла вдруг она, закрывая коробку. И не дожидаясь моего ответа, добавила. — Савельичу я вообще ничего не говорила.

Я задумался.

— Значит, кто-то из тех, кому ты сообщила, уже успел рассказать другим.

— Получается так.

В голосе Агафьи одновременно слышались удовлетворение и беспокойство. И я взглянул на нее:

— Тебя это радует или пугает?

— И то и другое, — задумчиво ответила она и прислонилась плечом к косяку. — С одной стороны, получается, обо мне всё ещё помнят. С другой… я сказала всего нескольким знакомым вчера вечером. А сегодня утром уже приходит человек, которого я вообще никогда не видела.

— Люди — очень удивительные существа. Любую тайну способны хранить ровно до встречи с первым знакомым, — лениво каркнул сидевший на подоконнике Смутень.

— Спасибо за доверие к человечеству, — сказала Агафья.

— Я долго вас изучал. И выводы у меня очень неутешительные.

Я усмехнулся и снова посмотрел в сторону лаборатории. Уточнил:

— Ты делала бальзам по нашему последнему рецепту?

Травница кивнула, и я потёр переносицу.

— Это просто бальзам от боли в спине, Герман, — заметив мою реакцию, произнесла девушка.

— Сегодня бальзам, — согласился я. — Завтра кто-нибудь придёт с воспалением, потом с лихоманкой. А через месяц расскажут, что травница Вельянова мёртвых с постели поднимает.

— Я не Вельянова… — быстро произнесла девушка и осеклась, понимая, что я имел в виду ее как лекаря семьи Вельяновых.

С подоконника послышалось очень тихое, но совершенно отчётливое карканье. Агафья тоже застыла, а спустя секунду её щёки начали медленно розоветь.

— Я имел в виду травницу, которая работает у Вельянова, — поспешно пояснил я.

— Я поняла, — ответила девушка.

Несколько мгновений в комнате царила неловкая тишина, затем Агафья первой не выдержала и улыбнулась.

— Ладно. Я поняла, о чём ты. Следующие партии сделаю слабее.

И в этот момент в дверь снова постучали. Мы одновременно повернули головы.

— Кажется, исследование спроса набирает обороты, — вздохнул Смутень.

Травница подошла к двери, открыла ее. На пороге стоял тот самый рабочий, что приходил час назад.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила у него травница.

— Нет, — смущенно ответил он. Замолчал, словно собираясь с духом, а затем произнес. — А продайте ещё одну банку.

— Зачем? Вы же только что купили.

— Это не мне. Напарнику. Я в цех вернулся, спину намазал, и боль почти сразу отпустила. Не совсем, конечно, но хоть разогнуться могу. Да и работать тоже. Вот у меня напарник и попросил чуть вашего зелья. А потом попросил купить.

Травница растерянно посмотрела на меня, и я осторожно кивнул.

— Хорошо. — согласилась девушка. — Только правила те же. И если боли усилятся, вы и ваш напарник сразу идете к лекарю.

— Передам, — ответил рабочий, и Агафья ушла в лабораторию…

Глава 21

Печь

Когда дверь закрылась, Агафья подошла ко мне.

— Ты это видел? — спросила она, и я заметил азартный блеск в ее глазах. — Он сказал, что помогло!

Я кивнул:

— Видел.

Травница вдруг задумчиво посмотрела в окно, и я заметил, что её взгляд потускнел.

— Что-то не так? — мягко спросил я.

— Мы делаем это в правильное время, но в очень опасном месте, — тихо сказала девушка. — Многие травники уходят из профессии, идут, образно говоря, в дворники, потому что не могут играть наравне с крупными лавками. Синод поднял пошлины на заграничные травы, конкуренция растёт, а качество падает. Если мы сможем предложить людям по-настоящему хорошие отвары, у нас будет постоянная клиентура. Но…

Она замялась, словно подбирая слова, а затем продолжила:

— Если лавка станет заметной слишком быстро, к нам начнут присматриваться не только клиенты. Синод и так не сводит с нас глаз. Насторожатся и конкуренты. Те, кто не хочет, чтобы на рынке появлялись новые игроки, которые не желают делиться своей прибылью.

— Ладно, давай не будем загадывать так далеко, — произнес я и вынул из