Читать книгу - "Изгой Высшего Ранга VI - Виктор Молотов"

почти не было, только пара ранних пташек над кашей да уборщица с тряпкой.

Взял поднос и набрал еду: каша, яичница, два бутерброда, чай. Затем сел у окна. Каша оказалась неожиданно вкусной.

Надолго я здесь задерживаться не стал и отправился дальше по маршруту. Благо, что куратор уже не преследовал меня на каждом шагу, как настоящая нянька.

Для сбора пробы я выбрал пустой тренировочный зал на цокольном этаже. Утром здесь никого не было, а стены зала усилены защитными рунами — как раз на случай, если кто-то из студентов увлечётся на тренировке. Для контролируемого микроразлома — идеальные условия.

Я встал в центре зала, закрыл глаза и сосредоточился. Ну, поехали!

Открыть микроразлом — это не то же самое, что открыть портал. Портал — это дверь между двумя точками нашего мира. А разлом — это прокол между мирами, совсем другая механика. Более тонкая и более опасная.

Но после тридцать четвёртого уровня контроль стал заметно лучше. Я потянулся через пространство, нащупал ту самую тонкую границу, которая отделяет наш мир от того, что за ней, и аккуратно надавил.

Воздух перед мной пошёл рябью, а в центре ряби образовалась тонкая трещина, едва различимая невооружённым глазом. Из неё потянуло характерным холодом и запахом озона — верный признак того, что прокол состоялся.

Энергия разлома сочилась из трещины мерцающими сгустками, багровыми, с тёмными прожилками, пульсирующими неравномерно.

Абсолютное Восприятие подтвердило — энергия нестабильная, чистая. Именно то, что нужно Кротовскому.

Теперь надо быть аккуратным. Печать Пустоты при прямом контакте стабилизирует энергию автоматически, а мне нужна проба в сыром, нестабильном виде. Значит, контакта быть не должно.

Я открыл свой миниатюрный Пространственный Карман и подвёл проход к трещине. Сгусток энергии втянулся внутрь, как будто его засосало. Карман изолировал пробу от внешней среды, не давал ей рассеяться, но и не стабилизировал. Этакий контейнер получился.

И даже радует, что мой Пространственный Карман наконец-то пригодился. А то я всегда хранилищем Громова пользовался.

[Проба энергии разлома собрана]

[Срок хранения в Пространственном Кармане: до 48 часов]

[Предупреждение: избегать прямого контакта с живыми организмами]

Собрал ещё два сгустка — мало ли, вдруг Кротовскому понадобится запас — после чего сомкнул трещину обратно. Она схлопнулась легко и чисто, словно и не было.

Вся операция заняла минут десять. И ведь для большинства магов это было бы невыполнимой задачей! Контролируемый прокол между мирами, сбор нестабильной энергии без контакта, закрытие разлома без последствий.

Иногда мне самому не верится, как далеко я зашёл за последние недели. Впрочем, расслабляться нельзя — далеко зашёл не означает, что дошёл до конца.

Времени оставалось ещё прилично, а потому без пяти одиннадцать я стоял перед дверью лаборатории Кротовского и смотрел новости в телефоне. Разломы в Москве продолжали открываться с той же интенсивностью.

Даже через дверь было слышно негромкое гудение каких-то артефакторных установок, которые, судя по всему, работали круглосуточно.

Через пару минут подошла Маша и встретила меня кивком. Выглядела она сонной. Видимо, поэтому такая неразговорчивая.

Охранника, кстати, не было. Скорее всего, она улизнула от него через портал.

Я постучал, и Степан Геннадьевич открыл нам дверь лаборатории.

— Заходите, — он отступил в сторону. — Только не трогайте ничего на правом столе. Там нестабильная кристаллическая матрица, и если вы её потревожите, нам всем придётся очень быстро бежать.

Говорил он это абсолютно спокойно, как другие люди говорят «закройте за собой дверь». Видимо, профессиональная деформация — или просто привык жить рядом с вещами, которые могут его убить в любой момент.

Или же говорил это специально для меня. Что возможно, особенно если вспомнить прошлые инциденты с перемещением. Думаю, Степан Геннадьевич эти эмоции никогда не забудет.

Лаборатория оказалась чем-то средним между алхимической мастерской и оружейным цехом. Длинные столы, заваленные инструментами и кристаллами, стены в чертежах и рунических схемах, в углу — массивная печь, внутри которой что-то тускло светилось оранжевым. На полках стояли артефакты всех размеров: от крошечных колечек до штуковин размером с арбуз.

Настоящее логово, и даже белый халат присутствовал — висел на крючке у двери.

— Итак, — Кротовский сел за стол и посмотрел на меня поверх очков. — Мария описала мне суть задачи. Вам нужен артефакт-резонатор, настроенный на энергию разломов. По сути — компас, который укажет направление к источнику максимальной концентрации этой энергии.

— Да, всё так. Вы сможете? — спросил я.

— Вопрос не в «смогу ли», — он откинулся на стуле. — Вопрос в калибровке. Энергия разломов нестабильна по определению: она меняет частоту, амплитуду, структуру каждую секунду. Обычный резонатор потеряет сигнал мгновенно. Мне нужно создать адаптивный контур, который будет подстраиваться в реальном времени.

— Звучит непросто.

— Звучит невозможно, — он чуть прищурился. — Для любого другого артефактора. Но я не любой другой, и у меня есть теоретическая база, которую я разрабатывал тридцать лет. Не хватало только одного компонента. И вы сможете его достать.

Скромность явно не его конёк. Впрочем, когда ты один из лучших в стране — зачем скромничать?

Я протянул руку и раскрыл Пространственный Карман. Три сгустка энергии разлома мерцали внутри — багровые, с тёмными прожилками, пульсирующие неравномерно, как маленькие грозовые тучи, пойманные в невидимую банку.

Глаза Кротовского загорелись, прямо как у ребёнка, которому показали новую игрушку. Только этот ребёнок мог собрать из «игрушки» штуку, способную изменить расстановку сил в мире. Или взорвать лабораторию. Второе, впрочем, его не слишком беспокоило.

— Три пробы? — голос у него чуть дрогнул. — Я думал, что мне нужно будет выдать вам артефактный контейнер и мы вместе отправимся пытаться взять хотя бы одну.

— Ну, меня об этом не предупреждали, — пожал я плечами. — А потому взял три, на всякий случай.

— Разумно, — он осторожно осмотрел сгустки. — Превосходно. Чистые, неконтаминированные, менее двух часов. Как вы их изолировали?

— Пространственный Карман. Эта техника создаёт замкнутый объём в пространстве между мирами, нет контакта с внешней средой.

— Элегантно, — кивнул он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Перенесите их вот сюда, — он указал на специальный стенд с рунической разметкой. — В центр круга.

Я осторожно раскрыл Карман над рунами, и сгустки мягко опустились внутрь. Руны тотчас вспыхнули приглушённым синим светом, фиксируя энергию.

Кротовский потёр руки и повернулся к одному из шкафов. Достал что-то завёрнутое в тёмную ткань, развернул — и на его ладони лежал артефакт.