Читать книгу - "Пешка в чужой игре - Дмитрий Гришанин"

Глава 29, в которой жалею, что не рыба, и попадаю на горячий прием

Мне повезло трижды.

Первый раз, когда выскочил из лесопарка на речной берег аккурат напротив причала лодочной станции.

Второй — когда в конце причала, как на заказ, оказалась лодка, привязанная к деревянному столбу ограждения.

И третий — когда с разбегу запрыгнув в нее, устоял на ногах и лодка не перевернулась.

Заходившая ходуном утлая посудина под действием заданного мной ускорения дернулась на пару метров от причала. Отплыть дальше ей помешала натянувшаяся веревка.

— Дальше сама! — бросил Белке, сбрасывая ее на скамейку, и с извлеченной из ячейки Шпорой развернулся к набегающей толпе зараженных.

До нападения тварей, успел перерубить Шпорой связывающую с причалом веревку. И понеслось…

На лодку практически одновременно скакнули три бегуна седьмого и восьмого уровней. Двухметровую дистанцию до лодки все трое перемахнули играючи. Их дружное приземление на корме, едва не поставило лодку на попа. Чтобы удержаться на плаву, нам с Белкой пришлось навалиться на нос. Из-за возникших качелей, двое из троих напавших, не устояв, рухнули в воду. Удержавшийся везунчик бросился на меня, но напоролся грудью на выставленную Шпору и был бесславно сброшен за борт.

Из-за заданного первой тройкой ускорения, лодка рывком ушла от причала еще на пару метров. И следующей волне преследователей пришлось демонстрировать чудеса прыгучести. Из семи скакнувших за уплывающей добычей зараженных, только двоим посчастливилось зацепиться руками за корму. Остальные не дотянулись и присоединились к уже барахтающейся в воде паре собратьев.

Самому грозному из везунчиков — бегуну десятого уровня, без пяти минут лотерейщику — я успел отпилить Шпорой вцепившиеся в борт пальцы, и лишенная опоры тварь соскользнула в реку. Второй — бегун седьмого уровня, пока занимался первым, успел перевалиться через борт. И, удивив неожиданным проворством, поднырнул под выброшенную наперехват Шпору и контратаковал.

Лишенный маневра в узком пространстве лодки, я не успел отклониться, и на правом плече сомкнулся капкан челюстей твари. В предплечье тут же впились длинные когти, мигом парализовав руку и лишив меня возможности отбиваться Шпорой.

Челюсти и когти, вспоров руку до костей, потянули в разные стороны, расширяя раны и стараясь вырвать кусок мяса. Заорав от лютой боли, в исступлении заколотил левым кулаком по башке бегуна. Видимо удачно задел и смял его споровик. Тварь забилась в конвульсиях, опустила руки, но челюсти не разжала, и, повалившись за борт, утащила меня за собой.

Я едва успел глотнуть воздуха, как оказался под водой, и камнем пошел на дно, влекомый висящим на плече мертвецом. К счастью от берега мы отплыли еще не далеко, и глубина речки в месте падения оказалось всего метра три. Я быстро ногами достиг дна, вернул в инвентарь тяжелую Шпору и, оттолкнувшись, попытался всплыть.

Не вышло.

Груз на руке сковывал движения и якорем тянул на дно. Попытался стряхнуть — не получилось. Начал отдирать голову твари левой рукой, и чуть кони не двинул от судорогой скрутившей плечо вспышки боли.

Набранный воздух заканчивался. Несмотря на ледяную воду, в легких разгорался пожар. С каждой секундой сдерживать дыханье становилось все сложнее. Мучительно захотелось вздохнуть. Всего один крохотный глоточек кислорода…

— Я те глотну! Кругом вода, придурок! — привел в чувство крик Шпоры. — У тебя выносливость за четыре сотни перевалила. Ты больше трех минут без воздуха легко можешь обходиться. А еще и минуты не прошло. Так что нефиг раньше времени паниковать!