Читать книгу - "Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин"

делу, — отрезал я, уже чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Терпеть не могу эти театральные прелюдии, особенно когда от них за версту несёт подставой. Ох, не к добру всё это! Чует моё старое предпринимательское сердце, сейчас начнётся какой-то развод в стиле девяностых.

— Ну, господин Избранник, как бы так поделикатнее выразиться… — начал он издалека, явно наслаждаясь моментом и моей кислой физиономией. — Похоже, Вы тут занимаетесь вещами, которые я бы классифицировал как… э-э-э… крайне незаконные. Нарушаете, так сказать, условия предоставления услуг нашей уважаемой Гильдии Торговцев. То, что тянет на если не дыбу, то на каторгу точно.

Он при этом нервно теребил какое-то ожерелье на своей тощей шее.

Дешёвая бижутерия, судя по всему, но с претензией. На цепочке висел круглый медальончик с маленьким квадратным рубином по центру. Или обычной стекляшкой под рубин, хрен разберёшь этих местных ювелиров.

— Вещами Вы занимаетесь такими, от которых наш уважаемый господин Лука Живодёров придёт в неописуемую ярость, — добавил он с нажимом, явно пробуя имя своего босса на вкус, как дорогой коньяк.

Хмырь ещё покрутил свой медальон, и тот, блин, начал едва заметно светиться тусклым красным светом. Что за хрень⁈ Магия, что ли, или просто китайская подделка с батарейкой? И тут, мать его за ногу, из этой цацки послышался мой собственный голос! Чистый, как из диктофона «Панасоник».

«Когда придёт время отправлять налоги в Златоград, я организую липовое нападение разбойников на транспорт, чтобы снять с Вас любую ответственность», — отчётливо донеслось из амулета.

Мои слова, чёрт побери! Голос один в один, даже интонации те же.

Фраза из моего недавнего «конфиденциального» разговора с их капитаном, Терентием Свинолупом.

Вот же сукин сын! Подложил-таки свинью! Запись проиграла ещё пару наших реплик, и его, и моих. Качество, конечно, не студийное, не «Мосфильм», но вполне разборчиво. Их магический диктофон, похоже, писал всё подчистую, до последнего вздоха. Вот тебе и «частная беседа с глазу на глаз»!

— Ясно… — протянул я, стараясь не выдать своего гнева, который уже подкатывал к горлу, и покосился на Глыбу.

Тот всё понял без слов и сжал кулаки размером с мою голову. Затем мой верный шкаф сделал пару медленных шагов вперёд, напрягся, как пружина перед выстрелом, приготовившись по первому моему кивку вырвать эту писульку вместе с тощей шеей информатора-стукача.

— Значит, наша маленькая сделка с вашим капитаном, этим хитрым жуком Терентием, оказалась всего лишь ловушкой? Такой, знаете, классический развод на доверии, как у цыган на вокзале?

Тощий хрен осклабился, блеснув двумя золотыми фиксами, которые пошло сверкнули в лучах дневного света, пробивающегося в окно. Ну чисто барыга с Черкизона в лучшие годы.

— Можно и так сказать, — проскрипел он, явно довольный произведённым эффектом. — Наш капитан мастак прибедняться, давить на жалость, мол, жизнь — жестянка, денег нет, но Вы держитесь, господин Избранник… А когда клиент созревает и предлагает взятку, мы тут же всё организуем, чтобы состричь куш побольше. Простая схема, как три копейки. Бизнес, ничего личного, просто оптимизация доходов.

— И вы все в этом участвуете? Вся ваша гоп-компания? — уточнил я, хотя ответ очевиден и так. Прям ОПГ какая-то, а не торговая делегация.

— А то! — подтвердил он с наглой ухмылкой, которая явно просила кирпича. — Все как один, приятель. Круговая порука, все дела. Так что слушай сюда, какое у нас к тебе коммерческое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Мы, как и договаривались, будем тут сидеть на жопе ровно, не отсвечивать, типа охраняем тебя от самого себя, но платить ты нам станешь гораздо больше, чем сейчас. Намного больше. Инфляция, понимаешь ли, издержки растут, да и аппетиты тоже. Сто золотых в день на рыло. На каждого. А если нет, я лично прослежу, чтобы этот вот амулетик с записью твоего компромата попал прямиком на стол к господину Луке Живодёрову. И вот тогда ты уже будешь иметь дело с его гневом. А он, поверь мне на слово, парень очень нервный, когда его пытаются кинуть или водят за нос.

— А если я сейчас прикажу Глыбе просто отобрать у тебя эту побрякушку, а тебя самого отмудохать до полусмерти за попытку шантажа? — спросил я ледяным тоном, от которого, по идее, должны бы замёрзнуть сопли в носу у лихоимца. — Чисто для профилактики правонарушений и укрепления дисциплины.

Глыба сделал ещё один шаг, нависнув над вымогателем, как грозовая туча перед ливнем. Пол в кабинете, кажется, немного прогнулся под его весом, а в воздухе запахло озоном. Но, несмотря на такую явную и недвусмысленную угрозу, тощий урод только рассмеялся. Нагло так, в лицо, будто я ему анекдот рассказал.

— А это ещё лучше! — заявил он, не переставая ржать, как конь. — Просто замечательно! Если я приползу к своим, хромая на обе ноги и рыдая в три ручья, как вы меня тут, бедного-несчастного, избивали почём зря, это будет расценено как акт агрессии! Казус белли, так сказать! И тогда вам придётся отбиваться от всей нашей армии, когда мы придём устраивать вам тут полную экономическую и военную блокаду. Так что веселье от души обещаю!

Глава 4

— Тогда, полагаю, нам придётся тебя просто грохнуть, — процедил я сквозь зубы, стараясь, чтобы угроза прозвучала максимально серьёзно и устрашающе. — Тихо, без шума и пыли. И концы в воду.

Но мои слова, похоже, не убедили шантажиста, как обещания политиков. Хмырь явно не поверил, что я способен на мокруху из-за такой мелочи. Он снова осклабился ещё шире прежнего и посмотрел на меня с откровенной насмешкой. Типа «да ладно, Алексей Сергеич, не смеши мои подковы, ты же у нас цивилизованный человек».

— Да бросьте, господин Избранник, — протянул он издевательски, явно наслаждаясь своей безнаказанностью. — Вы же не станете хладнокровно убивать человека, это ж не Ваш стиль, Вы же тут строитель светлого будущего, а не какой-нибудь отморозок. А прибавьте ещё и остальных пятерых парней. Шесть трупов — это уже серьёзная заявка, знаете ли, на международный скандал. Вы же не из тех, кто убивает из-за денег, а? Или я ошибаюсь? Вы же тут у нас типа цивилизованный правитель, несёте добро и справедливость, все дела.

И ведь он прав, зараза! По крайней мере отчасти.

Убийцей я действительно не был. В девяностые, конечно, всякое случалось на тернистом пути становления российского бизнеса, но даже