Читать книгу - "ЗМиМ Замок Волшебника VII - Кирилл Игоревич Коваль"

— Лень и толстая жопа! Проще же поорать и получить! Извини, достали просто. Этот, твой Грю и Костяной дракон? Их ты куда?

— Да отвечайте классической фразой, что по их поводу ведётся разбирательство. Я их сильно светить не буду пару месяцев.

— Победа над такой армией?

— Скажем, что там половина игроков, осознав, за что борются, перешла на мою сторону. На видео это есть, и сделаем ещё больше минут в полном видео, посвящённых этому.

— Раскрытие секретов?

— Да легко. На моём канале «Секреты Тактика» буду раскрывать поэтапно всё, что сделал. Пусть подписываются и голосуют, в каком порядке раскрывать. Буду признателен за работника, который будет вести мой канал, а то я его подзабросил в последний месяц.

— Ты все проблемы решаешь в свою пользу?

— А вы обычно в чью?

— Мы‑то вообще‑то стремимся сделать, чтобы удовлетворить игрока!

— Ну так я игрок, мои интересы удовлетворяются, ваши стремления выполняются. В чём проблема?

— Ну ты и засранец! — восхищённо протянул Рясков. — Я тебя правильно понял: разгребаем всё мы, ты в белом и ещё в плюсе? Ничего не пропустил?

— Компенсацию мне пропустили.

— Вот ты серьёзно? Какую компенсацию‑то? За что? Ты вообще ничего не теряешь?!

— Точно нужно перечислить? Есть риск, что тогда ещё что‑то вспомню, и счёт увеличится. Вы вообще‑то мне ещё связь не вернули.

— Что хочешь? — устало бросил директор, помахав рукой над вирт‑клавиатурой.

— Все демонические предметы, полученные в бою, меняем на аналогичные — только для эльфов, гномов и людей. Ну и с бесов — на полуросликов.

— И всё?

— И всё!

— Это человек двадцать тут будут неделю на тебя работать! Это же поиск альтернатив, поиск предмета. Если он во владении кого‑то — искать другое похожее или создавать с нуля!

— Неделя меня устраивает. При соблюдении моих условий можете говорить и делать что угодно, чтобы исправить ситуацию для Корпорации. Главное я не читер, а герой.

— Засранец ты! Ладно, обсужу. Ждите. И когда пленных‑то сможете достать?

— Да вот как раз собирались, да тут стазис кто‑то повесил.

— Сейчас?! И ты молчал?!

Стазис пал мгновенно, и мёртвая тишина вокруг наполнилась гулом и шумом разбираемых завалов.

— И всё же я хотел узнать, кто вы и что тут делаете, — строгим голосом повторил вопрос прелат, обращаясь к Ряскову, активируя какое‑то заклинание.

Гарсия тоже что‑то сделал, и ладони засветились ярким светом. Технический директор изумлённо посмотрел на них, на Ивана и громко сказал:

— Прошу прощения, одну минутку — и всё станет понятно. — С этими словами он что‑то начал нажимать на виртуальной клавиатуре.

Через пару секунд Гарсия погасил ладони и, как ни в чём не бывало, повернулся в сторону подошедших от фургонов демонов. Иоганн замешкался. Он посмотрел на действия Гарсии и только после этого развеял своё заклинание, принял непринуждённый вид и тоже повернул голову в сторону инферналов. Молодец, сориентировался, а то я уже напрягся.

— Мы согласны, — спокойно и без расшаркиваний произнёс инкуб, — если дашь клятву, что мы будем служить тебе, а не сидеть в клетке.

— Без проблем, дам такую клятву. Только кто будет следить за её выполнением? Азраэлю вы уже не поклоняетесь… Кто теперь ваше божество?

— Ещё не думали об этом, — почему‑то смутился дьявол. — А кому можно?

— А давайте я расскажу вам об истинном боге, — снова не растерялся Иоганн. — Возможно, вы поймёте глубину своих заблуждений…

Демоны, не сговариваясь, отпрыгнули на несколько шагов назад и хором сказали:

— Нам не настолько нужна клятва от нашего господина. Поверим на слово!

— Я не понял, это сейчас Прелат Единого хотел обратить к своему богу инферналов? — тихо прошептал охреневший Рясков. — А мы что‑то про друидов с некромантом говорили?

— Да это только первые полчаса тяжело, — вставил Иван. — Потом привыкаете.

— Даю слово, — не смутился я, — что на несколько дней вы будете заперты на территории арены, а после распределены в подчинение моему генералу и принесёте клятвы верности. Даю слово, что беру вас на службу. Давайте, освобождайте уже пленных.

Я думал, что в фургоне от десяти до двадцати пленных, но мне в голову не могло прийти, что сундуки можно ставить друг на друга. Да их там человек пятьдесят, — с изумлением понял я, едва заглянул туда.

— Странно, — пробормотал Рясков, подойдя ко мне и копаясь в интерфейсе. — А сундуки никак не взаимодействуют с системными настройками. Их словно нет для наших данных.

В этот момент достали один сундук и вытащили первого пленного. Мужчина лет тридцати, измождённый, с безумными глазами, едва увидел нас, прикрылся от света и затараторил:

— Пожалуйста! Пожалуйста! Я всё отдал, всё перевёл, не надо больше меня в ящик! Молю!

Я же с трудом оторвал взгляд от открытого сундука. Почему‑то он вызывал до дрожи неприятные и пугающие чувства.

— Викторович! — Рясков уже звонил, едва увидев, в каком состоянии мужчина. — Нужно много мозгоправов! Человек пятьдесят! Комнаты я им сейчас сделаю, админов у меня тут для этого хватит! Да! Полная жопа! Они реально в сундуках, и, похоже, давно! У нас штатных два психотерапевта! Пусть они коллег вызванивают! Спасибо, ждём. Пока пока создаём стерилки и туда по одному. Да тут вроде все серьёзные люди собрались. Скажу.

— Стас, просьба: никаких записей! Нам, конечно, труба, если такие кадры всплывут, но этим, — кивок головы на сундуки, — потом жить с такой славой.

— Успокойся, правильно ты сказал, тут люди серьёзные, — ответил я, командой пряча дракончиков в листве. Не, ну а что? А вдруг компромат пригодится, если Корпорация начнёт грязно играть.

Иван тоже с кем‑то списался и принялся командовать начавшими прибывать к нам десятками ангелов в золотых доспехах:

— Вон туда по одному оттаскивайте, к той башне. Там уже зона сорвавшегося пробивается нашими переходами между созданными зонами, и оттуда уже переносите. Лех, Мих, давайте создавайте стиралки с домашней атмосферой, чтоб поуютнее и спокойнее. Адреса сразу в общий чат.

— Отставить общий чат, — перебил его Павел Игнатьевич. — Создавайте новый, добавляйте туда только тех, кто подошёл за сундуком. Я их буду сразу пробивать на наличие сторонней связи. И доставайте по одному. Они все сорвавшиеся, и каждый