Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

ведь стерва! Знает, на какие точки надавить, зараза. Интересно, а если сообщить о ней в Тайную канцелярию, что я получу взамен? Или лучше придержать, чтобы была под рукой. Испания, в общем, страна неплохая, если меня начнут брать за жабры. Но не хотелось бы — нравится мне в России, да и к усадьбе я прикипел.

* * *

— Не хочешь, значит, уезжать, — Марья Алексевна вошла в кабинет, зло стуча каблуками, — не желаешь. Да?

Она нависла надо мной, поджимая губы. Отложив перо, я посмотрел на княгиню и улыбнулся.

— Нет, Марья Алексевна, не хочу.

Отступив на шаг, она рухнула в кресло и тяжело вздохнула.

— Упёртый, как Василий Фёдорович. Из-за этого и страдал всё время. — Княгиня погрозила мне пальцем. — Вот взять бы тебя за ухо да отправить отсюда.

— А дальше?

— Что?

— Куда дальше, Марья Алексевна? Уехать в Сибирь, наняться в опричники? Бежать за границу?

— Ну-у-у, — княгиня вытянула губы трубочкой, — нашли бы, где тебя спрятать. Я бы хлопотать стала в столице, чтобы от тебя отступились.

— Марья Алексевна, вы сами в опале. Да и кто бы за меня поручился? Нет таких покровителей. А сидеть десяток лет где-нибудь в медвежьем углу, это не по мне.

— И посидел бы, не переломился!

— Чем это лучше тюрьмы? Из неё хоть сбежать можно, а от своей трусости не убежишь.

Княгиня насупилась.

— Это не трусость, а предусмотрительность. Куда ты в пасть ко льву лезешь?

— Он не Лев, а Александр.

Несколько секунд Марья Алексевна смотрела на меня непонимающе, а потом раскусила незатейливый каламбурчик и рассмеялась.

— Шуточки тебе всё, Костя. Запомни, коли собрался ехать — Сашка Шувалов ничего сам не решает. Бледная немочь он, ежели характер смотреть. Что его братцы, Пётр да Иван, скажут, то и делает.

— Пётр Шувалов? Иванович?

— Да, правильно, генерал-адъютант. Что, слышал о нём?

— Знаком.

Не удержавшись, я скривился.

— Где ты такими знакомствами успел обзавестись?

— Он меня отвозил в Париж.

Брови Марьи Алексевны удивлённо поднялись, и я пояснил:

— Шувалов ехал с толпой юношей отдавать их учиться на деланных магов. А я остался сиротой, и Василий Фёдорович договорился, чтобы взяли и меня. Потом Шувалов приезжал раз в год, но мы мало общались и не слишком приятно.

— Обижал?

Я покачал головой.

— Нет, он был вполне любезен, только денег с трудом давал. Другим студентам родственники деньги присылали, а мне приходилось унижаться перед Шуваловым.

Марья Алексевна расхохоталась.

— Костя! Ты просто кладезь достоинств! Уникум!

— Что?

— Чтобы ты знал, Петенька Шувалов известен своей жадностью. При дворе говорят, что его корыстолюбие, как океан, не имеет пределов. А ты из него деньги тянул!

Марья Алексевна перестала смеяться и стала серьёзной.

— Ты знаешь, в таком разрезе и правда стоит ехать. Сашке Шувалову, ежели что, скажешь, что за тебя его брат может поручиться. Он его наверняка пригласит, а ты его уболтаешь. Дави на то, что вернулся в Россию из-за границы, любишь Родину, готов служить.

Княгиня прищурилась.

— Он тех дворянчиков для чего хотел на деланных учить?

— Чтобы пушки делали.

— Вот! Это же его любимое детище, Костя. Он вроде даже сам пушку изобрёл. Осилишь пушкарное дело?

— Легко.

— На это и напирай. Обещай, ври с три короба, но пусть он тобой заинтересуется. Понял?

— Угу.

Мне не надо было врать — мои огнебои были лучше любых чужих поделок. Так что и с пушками я легко покажу высший класс.

На этом мы с Марьей Алексевной и порешили. Я отдал ей записки с просьбой присмотреть за делами. А вот моё завещание она взяла с неохотой.

— Молод ты ещё помирать, — заявила она, спрятав бумаги. — Сто лет обязан прожить, понял? Не для того Василий Фёдорович тебя наследником назначил, чтобы ты помер молодым.

Я был с ней полностью согласен и собирался приложить все усилия, чтобы вернуться домой.

* * *

До ночи я успел побеседовать с Лаврентием Палычем, а затем вызвал учениц. С ними мне было говорить легче всего — они не спорили, ловили каждое слово и обещали всё исполнить в точности.

— К утру я допишу ваш «самоучитель» — какие Знаки и Печати учить и в каком порядке. Положу его здесь, на столе, вместе с книгами по магии. Каждое упражнение разучивайте вместе, страхуйте друг друга. Не торопитесь и отрабатывайте символы, пока не выучите назубок.

— Сделаем, Константин Платонович.

Рыжая смотрела на меня грустными глазами, хмурилась, но держала себя в руках.

— Попробуйте вместе с Прохором собрать хоть одну лошадь. Да, я знаю, что вы такого не делали. Но вы видели, как работал я, записи есть. Получится — хорошо, не получится — не страшно. Если вдруг сумеете собрать что-то приличное, договоритесь с Бобровым, чтобы продал. Я ему отдельно напишу об этом.

— Константин Платонович, вы же вернётесь, правда?

Я улыбнулся как можно более уверенно.

— Конечно, сударыня. Вернусь, даже не сомневайтесь.

— Константин Платонович, — рыжая возмутилась, — вы обещали называть меня по имени, а не сударыней!

— Да, Александра, я помню. Просто хотел посмотреть, как вы сердитесь.

Она фыркнула. Таня грустно вздохнула и ничего не сказала.

— Константин Платонович, а бумаги? — дёрнулась рыжая.

— Какие бумаги?

— Дневники, что вы мне копировать поручили. Возьмёте их с собой? Или мне спрятать?

На пару секунд я задумался.

— Возьму, тащи сюда.

Александра рванула из кабинета, хлопнув дверью. Не успел я моргнуть, как рядом оказалась Таня. Орка прижалась ко мне и принялась целовать с яростью и нежностью. Губы, щёки, глаза, снова губы.

— Пожалуйста, Костя, только вернись! — шептала она. — Вернись, умоляю, без тебя ни минуточки жить не смогу!

Глава 13

— Дорога и слухи

Ночь пролетела быстро. Не отвлекаясь, я убористым почерком записывал упражнения для учениц. Возьмись я за такой «самоучитель» без спешки, работа растянулась бы на год, не меньше. Но когда времени в обрез и часы бесстрастно отстукивают минуты, начинаешь творить настоящее волшебство. Пожалуй, когда я вернусь, на основе этих записок можно сделать учебник деланной магии. Главное — вернуться, желательно целиком, а не по частям.

Таня тоже не спала. Она старалась меня не отвлекать, но каждый час приносила свежесваренный кофий. В глазах у орки стояла грусть, но я не давал себе раскисать и кидаться её утешать. «Самоучитель» для Тани важнее, чем час радости.

Уже с рассветом я перечитал получившийся текст и зажмурился от удовольствия. Хорошо и хорошо весьма. Ай да Костя, ай да Платонов сын! Аккуратно сложив листы в стопочку, придавил пресс-папье и пошёл в столовую. После такой работы