Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

дела у Натальи. Он хотел встретиться с нею, несмотря на то что это было очень опасно. Скорее всего, за нею следили. Но это его не остановило. Уполномоченный понимал, что домой ему идти нельзя, но ведь Наташа, несмотря на беременность, дома и не сидит. Бассейн, тренажёрный зал, столовые, магазины… Её можно было найти где угодно. Но и договориться с нею при помощи телефона он не мог. Телефон прослушивается — сто процентов. А значит… У него был один вариант. И время — как раз уже приближался вечер — подходило.

Андрею Николаевичу пришлось пройтись, пока он не нашёл новое такси и не отправился на нём в центр Агломерации. К одному модному у местной молодёжи развлекательному комплексу с большим и дорогим аквапарком, в который далеко не все подростки могли попасть, но у которого так модно было собираться к вечеру.

Тут Андрей Николаевич надеялся найти двух парней, что он взял к себе из пустыни жить. Уже смеркалось, и на стоянке возле водного комплекса машин было уже не очень много, а все свободные пятачки под фонарями занимали группки молодёжи, они собирались вокруг проигрывателей, слушали какую-то отвратную музыку, смеялись, пили водку.

Андрей Николаевич присел на камень невдалеке и стал наблюдать за молодёжью. Своих парней он пока не находил; впрочем, младшего найти было непросто, он мало отличался от сверстников, а они все, как на подбор, одевались почти одинаково. А вот старший, тот да, он подуспокоился в последнее время. Перестал задираться, даже с Наташей не оговаривался, но себе не изменял: школу почти игнорировал, делать ничего не хотел, по дому помогал, если только заставить. Он просто перестал грубить.

Тут какой-то сопляк на дорогом, наверное, отцовском квадроцикле, усадив к себе пару дружков-дураков и одну дуру, стал выделывать на стоянке кульбиты, разгоняться, бросать машину в занос, уходить в опасные виражи. Всё это было очень рискованно, и не только для оставшихся на стоянке машин, но и для торчащих там подростков.

Горохов смотрел на это всё неодобрительно. Будь он в другом положении, он непременно всё это прекратил бы и в наказание порезал бы дураку все его дорогие покрышки. Но всё обошлось и без его участия, вскоре прибежали какой-то тип из администрации и парковщик, они выгнали лихача.

А уполномоченный закурил и увидал того, кого искал.

Только один из десятков подростков, собравшихся на парковке, носил ботинки с обмотками. Дикость. Так ходят самые замшелые и бедные степняки и казаки. Конечно, у каждого казака есть сапоги из варана, вот только кожа варана очень дорога, и сапоги в повседневной жизни — это дорого. Казаки чаще носят обмотки. И этот парень, обнимавший у орущего проигрывателя какую-то малолетнюю девицу, как раз был в обмотках.

«Митяй».

Горохов поглядел по сторонам. Кое-где уже зажгли фонари, камеры на здании аквапарка были, но вряд ли на него кто обратит внимание. Людей тут было немало. Он докурил и пошёл между машин к обнимающейся парочке. Шёл не спеша, надеялся, что парень отцепится от девицы и уже уйдёт с этого места. Но Андрей Николаевич помнил, что Дмитрий мог прийти домой и в десять, и даже в одиннадцать, так что он мог торчать тут пару-тройку часов. Он спокойно подошёл к молодым людям метров на шесть и, надеясь, что подросток его видит, сделал знак рукой: эй, пойди сюда. Но парень то ли не увидел его, то ли пренебрёг жестом и остался стоять с девицей и другими подростками, и тогда Горохов оттянул респиратор и крикнул:

— Митяй!

Вот теперь они его увидели, и Димка, и девица, оба повернули головы в его сторону. И тогда он снова позвал его к себе рукой: иди сюда!

У него рюкзак, как и у всех остальных подростков, так же обклеен идиотскими яркими наклейками. Но всё остальное у него другое. Ботинки, штормовка вместо современных укороченных пыльников. Шляпа с вислыми полями. Он и вправду выглядит не как все остальные. Он хочет выглядеть как казак. Горохов не видит его глаз, но всё понимает по голосу.

— Слышь, мужик, а ты кто?

В голосе подростка слышится наглость, граничащая с угрозой. Наглость человека, которого тревожат на той территории, которую он считает своей.

— А ты чего, ещё не понял? — так же холодно отвечает ему уполномоченный. — Давай отойдём?

Парень идёт с ним, пытается в полутьме вечера разгадать, кто это, и наконец догадывается:

— Андрей, ты, что ли?

— Неужели следопыт, сын пустыни, понял, кто перед ним, — язвит уполномоченный, но маски не снимает.

— На хрена ты меня при всех позоришь? — бубнит Дмитрий.

— Это каким образом я тебя позорю? — интересуется Горохов, остановившись с парнем за большой машиной, чтобы никто из дружков и подруг парня их не видел.

— Пришёл за мной, как папаша за сынком, да ещё Митяем называешь.

— Митяем? — уточняет Андрей Николаевич. — А что в этом плохого?

— Дебильное имя, — поясняет молодой человек.

— А не дебильное какое?

— Димон — норм, — объясняет Митяй.

— В степи так никто не говорит, а уж у казаков тем более. Там либо Дима, либо Дмитрий, но чаще Митяй; если ты собрался кочевать с родственниками, так привыкай.

Димка помолчал и наконец спросил:

— Ну ладно… Чего ты меня искал? Ключей, что ли, от дома нет?

⠀⠀

Глава 28

— Наталья как? — это был главный вопрос, который сейчас интересовал Андрея Николаевича.

— Она в больнице, — сразу огорошил его подросток.

— В какой больнице? — у уполномоченного похолодело сердце.

— Ну, ходила к врачу к своему, а он сказал ей, что ей надо лечь в больницу на сохранение. Она пришла, собрала вещи и ушла.

— А что с нею? — Горохов продолжал волноваться. — Она не сказала?

— Нет… Да не помню я, пришла и сказала: чтобы плод сохранить, доктор сказал полежать у него в больнице немного под наблюдением. Сказала, если ты позвонишь, чтобы тебе сказать, что ничего страшного, — объяснял парень. Говорил он нехотя, на «отвяжись», словно всё это его мало касалось.

А вот Горохова это сильно волновало, а манера подростка говорить с ним его сильно, очень сильно сейчас раздражала. Он говорил сквозь зубы, и уже от одного тона Димки у Андрея Николаевича возникало желание взять его за шкирку и как следует встряхнуть… И это как минимум.

— Когда она легла в больницу?

— Дня три назад, — вспоминал подросток. — Ну да, три дня…

— Ты с тех пор был у неё? — зло спрашивает Горохов.

— Нет… А нафиг я ей там нужен?

— Дебил! — выдохнул уполномоченный. Теперь