Читать книгу - "Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин"

трубку. Не без удивления услышал голос Феди Володина (только-только похвалил его — Федин голос — перед дедом Женей).

Володин поинтересовался, понадобится ли нам с Надей завтра «столик».

Я на пару секунд задумался и ответил:

— Разумеется. Зарезервируйте. Передай начальству, что мы придём.

* * *

До вечера мы прослушали две пластинки, пополнившие коллекцию деда Жени. Перебрали стопку привезённых дедом из Москвы бумаг: отпечатанные на пишущей машинке и написанные от руки результаты обследований, справки и заключение врачебной комиссии. В прошлой жизни я прочёл немало подобных записей — сам обследовался не раз. Поэтому разбирал врачебные шифровки со знанием дела: находил в них знакомые слова и даже целые «понятные» выражения. Не увидел среди этого вороха информации ни единого намёка на то, по какой причине у деда Жени двенадцатого декабря перестанет биться сердце.

Признал, что здоровье деда вполне крепкое — для его возраста. Я бы в прошлой жизни подобным здоровьем в шестьдесят шесть лет не похвастался. Хотя проблемы у нас были схожие: и давление, и колени. Вот только на предмет бесплодия я в прошлой жизни не проверялся: подобное мне просто в голову не пришло — после шестидесятилетнего юбилея. Врачебные бумажки твердили: сердце деда Жени пребывало в приемлемом состоянии и в срочном лечении не нуждалось. Я даже задумался над тем, не ошибся ли отец, когда озвучил мне в декабре прошлого тысяча девятьсот семьдесят первого года причину смерти деда Жени.

Вечером к нам явились в гости соседи: Вера и Юля Полушкины. Разговоры о будущем мы тут же свернули. Перешли к обсуждению настоящего и прошлого. Дед заявил, что мы напрасно не купили у соседки из двадцать пятой квартиры мясо. Но тут же нахмурился, когда узнал про спички в замочной скважине — пообещал, что открутит соседу Толику уши. Ухмыльнулся, когда я рассказал о скалке. Заверил меня, что Клавка и Толик — люди неплохие. «Только пить не умеют. Отсюда и все их проблемы». При этом дед Женя уточнил, что мясо соседи приносят с мясокомбината хорошее: на рынке такое не купишь — «да и дороже оно на рынке».

* * *

Дед Женя ушёл ночевать к соседям (к Полушкиным) за четверть часа до полуночи. Ромка к тому времени уже уснул. Ещё долго после ухода деда за стеной нашей комнаты орал телевизор (сперва он сообщил новости, затем транслировал концерт). Мне и Наде его шум не мешал. Даже наоборот: послужил неплохим музыкальным фоном для нашего… общения.

Концерт за стеной ещё продолжался, когда Надя прижалась щекой к моему плечу, устало вздохнула и спросила:

— Саша, может, не стоит нам в завтра идти в ресторан?

— Почему?

— Ну…

Надя выдержала секундную паузу.

— … Там мне будет сложнее обеспечить твою безопасность, — сказала она.

Я усмехнулся.

— Грохнут нас в понедельник. Так что завтра в ресторане можешь расслабиться.

— Тебе совсем не страшно?

— От чего?

— Ну… из-за Роминого предсказания.

Я повёл плечом: левым, а не тем, к которому прижалась Надя.

Шум за стеной на мгновение стих — за окном с утробным рыком промчался по шоссе автомобиль.

— Будущее можно исправить, — сказал я. — Доказано. Уже неоднократно. Говорю тебе это, как эксперт.

Надя погладила меня ладонью по груди. Я отметил, что от неё пахло ландышами. Хотя пару часов назад мне казалось: она смыла этот запах или полностью заглушила его ароматом мыла. За стеной вновь зазвучала песня — я невольно улыбнулся: эту песню я уже слышал сегодня дважды («Трус не играет в хоккей» в исполнении Вадима Мулермана).

— Саша, ты говорил, что у тебя… там, во сне были дети, — сказала Надя. — И что ты считаешь себя плохим отцом. Почему?

Я хмыкнул.

Повернул голову и взглянул на Надин лоб.

— Почему говорил? Или почему считаю?

— Почему считаешь.

— Неожиданный переход с Ромкиных рисунков на моё отцовство.

Мне показалось, что Надина рука у меня на груди напряглась.

Я снова взглянул на потолок.

— И всё-таки? — сказала Надя.

— Я так не считаю. Это просто факт. В той жизни… в том сне я был плохим отцом. Так получилось. Слишком увлёкся работой и собственными хотелками. Неправильно расставил приоритеты. Считал, что моя задача — обеспечивать семью материально. На этом свои усилия и сосредоточил. Потому что так мне было удобно. Много работал, мало времени уделял семье. Это хороший рецепт для гарантированного развода. Как оказалось. И как следствие — плохие… не слишком хорошие отношения с детьми.

— Саша, расскажи мне о своих детях, — попросила Надя. — Чем они занимались? Ну… там, в твоём сне.

— Дожидались, когда получат моё наследство.

Надя приподняла голову — её глаза блеснули.

— Кем они работали? Чем увлекались?

— Старший окончил журналистский факультет МГУ. Да только не заладилось у него с журналистикой. Времена тогда были непростые. Подался в бизнес. Я помог. Он разорился. Я снова помог. Это была моя ошибка. Приучил к своей помощи. Потом…

Я замолчал, махнул рукой.

— Теперь промотает своё наследство. На пару со своей мамой.

— А младший? У тебя же не один сын был, как я поняла?

— Младший живёт в Риге. Оппозиционер. Никем не признанный. Звонил мне раз в три месяца: «Вышли денег. Здравствуй, папа». Вот результат, когда ребёнка воспитывает только мать. Да ещё и… такая. Где только были мои глаза, когда я женился.

— Почему ты их сам не воспитывал?

— Потому что меня к ним подпускали только за деньги. Плата бралась за каждую встречу — и это помимо алиментов. Весело, да? Да и они… не горели желанием обнять папу. Только выставляли мне счета на свои хотелки: мамина школа. Вот как-то так.

Надя покачала головой.

— Ты говорил, что с третьей женой у вас не было общих детей. С этой… со Светой Плотниковой. А от второй жены у тебя дети были?

— Я о них сейчас и говорил. Двое.

Надя тряхнула головой.

— Подожди. А от первой? Первая жена тебе детей не родила? Ну… в этом твоём сне. Или я этот момент пропустила?

— От первой жены у меня были трое: два сына и дочь.

Надя поёрзала, навалилась мне на плечо.

— Чем они занимались… там? — спросила она.

— Старший сын пошёл по моим стопам, — сообщил я. — Поначалу. Окончил Химфак МГУ. В начале двухтысячных ему предложили хорошую работу в Киеве.