Читать книгу - "Ловелас. Том 6 - Илья Взоров"

дом. И я хочу, чтобы вы знали: двери его для вас всегда открыты. Здесь вам всегда нальют, здесь вам всегда будут рады, и здесь, — я подмигнул, — с вами всегда случится что-нибудь, о чём наутро неловко будет рассказывать жене.

Новый взрыв хохота, аплодисменты, кто-то у бассейна одобрительно засвистел.

И я вскинул руку Мэрилин вверх, как рефери вскидывает руку чемпиона. Мэрилин просияла, послала толпе воздушный поцелуй, и триста человек взорвались овацией, свистом, криками.

— Добро пожаловать в мой дом, друзья! — крикнул я, перекрывая рёв. — Добро пожаловать в «Ловелас»!

И под общий восторженный вопль мы с Монро уселись на горку, она обхватила меня руками сзади, прижалась — и мы понеслись вниз по спирали, набирая скорость, и рухнули в бассейн в туче брызг под визг, хохот и гром аплодисментов всей вечеринки. Мэрилин вынырнула, отфыркиваясь, хохоча, платиновые волосы облепили лицо.

— Ещё! — закричала она. — Кит, это восхитительно! Это лучше, чем у кого бы то ни было в этом городе!

И это, я чувствовал, было общим приговором.

Потому что ко мне весь вечер подходили — один за другим, вереницей — и все говорили одно и то же. Восхищались. Домом, поместьем, речкой, размахом. Победой над Маккарти в Сенате — «мы всей семьёй смотрели, Кит, вы были великолепны!». Поглощением Херста — «гениально, дерзко, Уолл-стрит до сих пор в шоке». Меня хлопали по спине, жали руку, заглядывали в глаза, и в этих глазах читалось то, чего ещё полгода назад не было и в помине: уважение. Признание. Я стал своим. Больше того — я стал тем, к кому теперь тянутся, чьей близости ищут.

И слаще всего было смотреть на тех, кто ещё недавно задирал передо мной нос.

Даррил Занук, всесильный хозяин «Фокса», просто не отлипал:

— Кит, дружище! Мы с вами обязательно должны сотрудничать. Плотно. У меня к вам масса идей. Ваше телевидение, мои студийные новинки, архивы — представляете, какие горизонты? Давайте пообедаем на неделе, а? Я угощаю.

Старый лис чуял, что вот-вот ящик съест часть кинопроката, а у меня готовится запуск собственной телесети по всем штатам. Как же тут не посотрудничать… Джек Уорнер тоже лебезил ничуть не меньше, а Сэмюэл Голдвин, мой сосед через два дома, явился по-соседски, с бутылкой марочного вина, и намекал, что был бы рад видеть меня на своих вечеринках. Те самые магнаты, для которых я был пацаном, за которого Хьюзу требовалось замолвить словечко, теперь искали моего расположения. Сладко. До чего же сладко.

Я плавал в этом всеобщем обожании, как зайки в моей ленивой речке, — отдавшись течению, с бокалом в руке.

А потом веселье на секунду сбилось с ритма.

У крыльца остановился длинный чёрный автомобиль, и из него, щурясь на солнце и на всё это буйство, выбрался Говард Хьюз. И не один!

Я накинул халат, двинулся навстречу. Он выглядел получше, чем в Нью-Йорке, — видно, привёл себя в порядок ради выхода в свет, — но всё та же нездоровая бледность, всё тот же дёрганый, настороженный взгляд. А следом за ним шли трое знакомых мне друзей Говарда — Барни, Фрэнк И Дик Вандербильт. Последнего я был рад видеть больше всех, он мне очень здорово помог с компьютерной расшифровкой послания контрабасов, да и человек был хорошим.

— Говард! — я раскинул руки и обнял его — осторожно, как обнимают больного. — Рад тебя видеть! Правда рад. Хорошо, что приехал.

Пожал руки всей хьюзовской стае.

— Обещал же. — буркнул он, но я почувствовал, что напряжение чуть отпустило. — Ты помнишь моих друзей?

«Боулинг» в Майями забыть было невозможно.

— Конечно, помню!. — я повернулся к его спутникам, широко улыбаясь. — Добро пожаловать. Чувствуйте себя как дома. Можете остаться у меня, переночевать. Спален полно!

Они переглянулись, польщённые.

— Ну, Хьюз, ты не соврал, — прогудел Барни, озираясь на бассейн, на речку, на музыку. — Говорил, будет весело, — и правда весело.

А в этот момент мимо, смеясь, пробежали к воде две зайки — мокрые, полуодетые, в одних плавках купальника, тряся грудями — и Дик с Фрэнком проводили их долгими взглядами и снова переглянулись. На этот раз молча. И красноречиво.

— Оставайтесь, — тут же поймал я момент, усилил натиск. — Места на всех хватит. Я распоряжусь, вам всё приготовят — отдохнёте, переночуете, спешить некуда!

— Да нет, мы, пожалуй… — начал было Хьюз, в котором проснулась его вечная подозрительность.

— Говард, брось, — перебил я мягко. — Кристи будет рады скрасить твой сон!

— Давай останемся, Хьюз, чего ты, — поддержал Барни, уже не отрывая глаз от бассейна и развязывая галстук. — Тут, я гляжу, есть на что посмотреть. И с кем.

— И правда, — подхватил Фрэнк, облизнув губы. — Грех уезжать. Тут такие… девчонки. А вот эти близняшки… Это они были на январской обложке Ловеласа?

— Они — я подмигнул пунцовому Вандербильту. Хотел пошутить про оставленную в Нью-Йорке молодую жену, но не стал.

Хьюз перевёл взгляд с приятелей на бассейн, где резвились полуобнажённые нимфы, потом на меня — и что-то в его дёрганом лице дрогнуло, размякло.

— Ну ладно, — сдался он наконец. — Уговорили. Останемся.

— Вот и славно, — я хлопнул в ладоши и подозвал Уоллеса, маячившего неподалёку. — Джон! Приготовь мистеру Хьюзу и его друзьям лучшие гостевые спальни. Дайте плавки — Я обернулся к ним и улыбнулся своей самой радушной улыбкой. — У нас есть все размеры. Добро пожаловать в мой дом, господа. Обещаю, эту ночь вы запомните надолго!

Эту ночь ты и правда запомнишь, Говард. Я об этом позабочусь.

Глава 23

Глава 23

Проснулся я рано, солнце начало взбираться на небосклон, но уже вовсю било сквозь щель между шторами. Сладко потянулся всем телом, до хруста в суставах. Хорошо. До чего же хорошо.

Рядом, поперёк огромной кровати, раскинувшись на животе и утопив лицо в подушке, спала Мэрилин. Совершенно голая, разметавшаяся, безмятежная. Простыня сползла, и в утреннем золотом свете передо мной открывался вид, ради которого мужчины теряют головы, состояния и остатки совести: безупречная линия спины, изгиб талии, крутые, идеальные полушария, на которые я и залюбовался, лениво припоминая нашу ночную акробатику. А поакробатили мы знатно — главная звезда Голливуда соскучилась и проявила весь свой темперамент.

Не удержавшись, я звонко шлёпнул её пониже спины.