Читать книгу - "Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров"

Я закрыл глаза, сосредоточился. Дышал ровно, животом. Слушал, как за окном воет ветер, как скрипят половицы под чьими-то шагами в коридоре.

Веки тяжелели. Комната поплыла, растворилась в темноте.

Я заснул.

Глава 17

Очнувшись во сне, даже не заметил перехода. Только когда поднялся, а моё тело осталось лежать на койке — грудь мерно вздымалась, веки подрагивали, — до меня дошло: я уже в «режиме». Так про себя я назвал это состояние. Реальность истончилась, мир приобрёл лёгкую зыбкость, будто смотришь сквозь нагретый воздух над костром.

Осмотрелся. В комнате темно, только полоска света из-под двери. Втянул носом воздух — не почувствовал ничего. Ни пыли, ни сырой извёстки, ни табака с лестницы. Уповая на бестелесность, попробовал совсем не дышать, но лёгкие настойчиво требовали воздуха. Откуда-то изнутри поднимался ритмичный толчок, заставляя грудную клетку расширяться. Оставив эксперименты, шагнул к двери, провёл ладонью по шершавой крашеной поверхности — и прошёл сквозь неё, ощутив мгновенное сопротивление, похожее на плёнку холодной воды. По коже пробежал озноб.

В коридоре по-прежнему горела одинокая лампа под потолком. Она жужжала, как пойманная муха, и свет её дрожал. Охрана у окна сидела, навалившись спинами на стену. Парни дремали: один свесил голову на грудь, второй приоткрыл рот, дышал ровно и хрипловато. Грудь его мерно вздымалась под бушлатом. На подоконнике стояла пепельница из консервной банки, полная окурков, и пластиковая бутылка с водой, запотевшая изнутри. Рядом валялась пустая пачка из-под сигарет.

Я пошёл дальше, ступая неслышно. Куда идти — не знал. Главный мог быть где угодно, но начать решил с кабинета, который уже видел во сне.

Спустился по лестнице. Ступени скрипели под невидимой ногой, эхо гуляло в пролёте, отражаясь от бетонных стен. Внизу, у выхода, охраны не оказалось. Видимо, замёрзли и ушли греться в караулку. Только на вышке маячил силуэт часового — фигура в бушлате переминалась, вглядываясь в темноту, пар вырывался изо рта облачками. У ворот в будке горел тусклый жёлтый свет, да клубился парок из жестяной трубы.

Прежде чем искать главного, я свернул к вертолётной площадке. Шёл через двор, но холода не ощущал. Морозный воздух должен был щипать лицо, но я чувствовал лишь нейтральную прохладу — словно вода комнатной температуры. «Чинук» темнел на площадке, лопасти обвисли, на них налип снег. Вокруг — ни души. Всё отлично просматривалось с вышки, но у самой машины охранения не выставили. Я обошёл вертолёт, провёл рукой по металлу борта — пальцы оставили полосы на инее, иней захрустел под ногтями.

Двинулся обратно, в сторону административного корпуса. Следы мои тянулись цепочкой по снегу: неглубокие, но чёткие, человеческие. Ветер сметал с наста колючую крупу, заметал их постепенно. Я не мёрз, не дышал паром, но каждый шаг оставлял отметину в этом мире.

В кабинете главного горел свет. Я встал у двери, прислушался. Ничего не услышал, просунул голову в дверь — дерево прошло сквозь виски с холодком. Главный стоял лицом к окну и курил, рассматривая что-то за стеклом. Окурок тлел в пальцах, дым поднимался к потолку сизыми кольцами. Просочившись полностью, я прошёл к столу, сел на стул, стоящий рядом. Подождал, пока он докурит. Потом постучал костяшками пальцев по столешнице.

Главный вздрогнул, повернулся. Я открыл рот, пытаясь заговорить, но звука не было. Напрягшись, я представил свой голос как нечто материальное, и у меня получилось. Звук вышел гулким, как далёкое эхо, и совершенно неузнаваемым. Само же тело приобрело прозрачные очертания, вроде марева над асфальтом. Главный смотрел широко открытыми глазами и явно думал о том, чтобы позвать на помощь. Я сказал:

— Не стоит. Я не причиню тебе вреда. Сядь.

Главный сел. Я видел, что ему не по себе, он напуган, но держится на удивление собрано. Явно не робкого десятка, не просто так занимает свой пост.

Он помолчал, переваривая. Потом сказал, даже заявил:

— Ты не человек.

— Угадал.

— Что тебе нужно?

Я посмотрел на него. В свете лампы его лицо казалось потусторонним — острые скулы, глубокие морщины, седина на висках.

— Хочу договориться.

Главный замер. В тишине слышно было как он дышит, и как сквозняк шевелит штору. Он медленно положил ладони на столешницу, прижал пальцы к дереву — словно искал опору. Кончики пальцев чуть подрагивали.

— О чём? — спросил он. Голос звучал ровно, но он сильно нервничал.

Я качнулся вперёд. Воздух вокруг меня дрогнул, пошёл рябью, словно вода в стакане.

— Для начала мне нужно кое-что узнать у тебя.

Он молчал. Хмурился. Желваки заходили под кожей. Я видел, как бегают его зрачки — от двери к столу, от стола к пустому углу, где я стоял в прошлый раз. Мозг работал, перебирал варианты, искал лазейку.

Я ждал. Тишина сгущалась.

— Зачем вы здесь? — спросил я.

Он хмыкнул, дёрнул плечом. Промолчал. Достал из пачки новую сигарету, повертел в пальцах, но зажигалку не тронул. Постучал фильтром по столу.

Я дал тишине поработать. Пусть привыкает к моему присутствию. К тому, что я здесь, хоть и не совсем видим. К тому, что от меня не спрятаться за дверью или за спинами охраны.

Потом заговорил снова.

— Давай так. Если ты мне всё честно расскажешь, я помогу тебе найти проход в последний живой мир. Ты ведь его ищешь?

Он напрягся. Спина выпрямилась, плечи застыли. Сигарета замерла в пальцах. Он посмотрел прямо перед собой — туда, где по его расчётам находилось моё лицо. Взгляд упёрся в пустоту, но не дрогнул.

Кивнул. Несмело, будто сам себе не веря.

— Откуда ты знаешь про живой мир? — спросил он. Голос сел, просел на полтона.

Я усмехнулся. Звук вышел странный — глухой, объёмный, словно эхо в колодце. Контуры моего тела на миг уплотнились, воздух зарябил сильнее. Мне это начинало нравиться.

— Оттуда, что я его бог. Бог этого мира.

— Бог, — повторил он без выражения. Потом хмыкнул, уголок рта дрогнул. — Не похож.

Я развёл руками — жест получился смазанным, воздух колыхнулся вокруг прозрачных контуров.

— Какой есть.

Главный откинулся на спинку кресла. Заскрипела кожа. Он потянулся к зажигалке, щёлкнул ею, пламя осветило его лицо снизу — глубокие складки у рта, прищур.

— Допустим, — сказал он, выпуская дым в потолок. — Но зачем богу договариваться со смертным?

Я подался вперёд. Стул подо мной скрипнул — звук вышел настоящий, деревянный, совсем не призрачный.

— Ты ищешь проход