Читать книгу - "Химия кошек - Павел Ткачев"

мне было совершенно все равно.

Но в этот раз Паша собрался уходить один. И это было необычно. Я не слышала, чтобы до этого мой сверхкот и Яна переругивались по поводу похода в магазин, так что я не поняла, куда это он собрался. Хотя, может, я проспала эти их ворчания и препирательства.

Паша надел свои ботинки, застегнул куртку и скомандовал Яне:

– Ну, давай!

И тут произошло немыслимое. Яна, обычно не слишком грациозная, в два шага преодолела разделяющее нас расстояние и протянула свои руки к Сульфуру, мирно похрапывающему рядом. Я даже не успела среагировать, как она схватила его, передала Паше и распахнула входную дверь. Мы остались в квартире вдвоем, как в прежние времена.

– Вот, Ртутька, – сказала Яна. – А ты сегодня остаешься дома.

Я пожала плечами, но потом задумалась: неужели Сульфура внеурочно понесли на котоспансеризацию. Но зачем?

Пока я ходила из стороны в сторону по квартире, вернулся Паша. Один.

– Ну, как там прошло? – спросила Яна, не успел он и шап– ки снять.

– Нормально, – ответил он. – Отдал его. Он плакал, конечно, малыш. Но потом сделали укол, и он быстро уснул.

Яна взволнованно кивнула, а я и вовсе не знала, что думать. Мои люди сделали кошке укол?! Какой укол? Укол – когда тебя жалят в бок, а потом впрыскивают неприятное? Яна говорила, это надо для здоровья. Но после такого можно было сразу идти домой. Мной овладела тревога. Существовали и другие виды уколов… Но неужели? Нет, я не хочу об этом думать.

Без черного кота квартира казалась пустой. Я должна была обрадоваться. Наверное, Яна и Паша решили все же отдать Сульфура в добрые руки, ему сделают прививки, а доктора найдут ему место, пока он поспит. Но это был лишь самообман. В глубине души я понимала: произошло страшное. Поведение моих людей неправильное. Неужели Сульфура все же наказали за проказы?

В квартире повисла тишина. Теперь Яна ходила из угла в угол, а Паша напряженно сидел на когтеточке Александре, будто чего-то ждал. Мне дали мою рыбную штучку. Но аппетита не было. Я решила написать Эстер и посоветоваться с ней.

 Ртуть:

Эстер, Сульфура с самого утра забрали к доктору. Ему сделали какой-то укол, и он не вернулся домой. Паша пришел один. Что бы это могло значить?

 Эстер:

Неужели они его усыпили?!

 Ртуть:

Что это значит?

 Эстер:

Так называют тот укол, после которого засыпаешь навсегда. Даже девять жизней не помогут проснуться.

 Ртуть:

У меня мелькнула такая мысль, но… Нет. Я не хочу в это верить. Яна и Паша не такие. Они не будут усыплять кота. Кто вообще так делает? Они нас даже за шалости не наказывают.

 Эстер:

Может, это из-за того, что Сульфур укусил Пашу?

 Ртуть:

Это было сто лет назад. И я же тоже кусала Пашу. И Яну. Нет, я не верю.

 Эстер:

Люди есть люди. Они меняются.

 Ртуть:

Прекрати так говорить. Ты меня расстраиваешь.

 Эстер:

Извини…

Я захлопнула ноутбук. Эта глупая Эстер со своим усыплением! Мне хотелось пойти и лечь к Яне, но слова подруги поселили во мне страх. Я решила забраться на самое безопасное место под потолком.

– Ртутушка, – позвала меня Яна. – Ты почему не съела свою любимую рыбную консерву?

Но я не стала отвечать и забилась к стене.

– Паш. – Яна ушла с кухни, и мне стало полегче. – Ртуть себя странно ведет.

– Наверное, испугалась, что Сульфура нет, – раздался голос Паши из гостиной. – Неужели она к нему привязалась?

Вот еще! Привязалась!

Я всего лишь против убийства невинных животных и живу с извергами, вот и все! Яна с Пашей продолжали шушукаться, но я не слышала, о чем. Если они решили избавиться и от меня, я им не дамся. Нетушки! Я свернулась калачиком в самом дальнем углу на верхних ящиках и так утомилась от переживаний, что не заметила, как задремала. Разбудил меня звонок в дверь. Провернулся замок.

– Мы пришли, – раздался голос Паши.

Я даже не заметила его ухода. Неужели так крепко спала? В квартиру ворвались запахи Дома боли и Сульфура! Живой? Я спрыгнула со шкафа и понеслась в коридор. Черного кота завернули в мое толстое полотенце. Его шею обрамляла прозрачная воронка, из которой торчала голова. Сульфур обвел коридор мутным взглядом.

– Что сказали? – спросила Яна, принимая на руки кота.

– Все хорошо. Сказали, пусть две недели походит в воротнике. Снимем, когда все заживет. Нужно поглядывать за местом прокола. И проследить, начнет ли он есть и пить после операции.

– Он еще под наркозом?

– Только начал отходить, – сказал Паша, вешая куртку в шкаф.

У Сульфура была операция, но какая? И зачем?! Кота положили на кровать, обложив подушечками. Он странно закатывал одуревшие глаза и водил ими. Один раз Сульфур попытался встать, но только неуклюже махнул лапой.

– Что с тобой? – Я обнюхала его мордочку.

– Я мог спасти больше… – промямлил он.

– О чем это ты?

– Эта машина… Я мог бы спасти еще десять человек, – продолжил он, словно не слыша меня.

– Сульфур?

Но кот свесился и уставился на меня совсем не кошачьим взглядом:

– Вот бы еще один контракт… Они бы дали на него еще людей… Я мог бы спасти больше… Но не успел…

Взгляд Сульфура вновь затуманился, и он свесил голову с кровати, пустив длинную нить слюны. Вбежала Яна, ахнула и поправила кота, а затем легла рядом с ним следить, чтобы он не упал.

Так продолжалось весь вечер. Сульфур бредил, Яна и Паша за ним ухаживали. Но кот все не приходил в себя. Мои люди начали волноваться и решили утром, как только откроется ветеринарка, бежать туда. Я и сама беспокоилась о Сульфуре. Он был сам не свой. Что это за операция такая, которая превращает тебя в неподвижного, закатывающего глаза и бормочущего несуразицы кота?

В итоге нас троих сморил сон. Я проснулась в предрассветных сумерках от легкого шороха. Паша так и уснул, сидя на полу, откинув голову на кровать у коленей Яны. Она лежала, обхватив руками подушки, на которых покоился Сульфур. Тот едва дышал, а над ним… Над ним склонилась